Правила волшебной кухни - 11 - Олег Сапфир Страница 14

— Кажется, я вижу парочку наших постоянных гостей, — улыбнулся я, разглядывая восторженные лица людей. — Видишь? Я тоже популярен!

Под гром аплодисментов мы вышли из театра, — люди никак не хотели успокаиваться. Джулия от такого приёма была аж красной. Взволнованный сверх меры, но при этом счастливой.

— Мне непривычно столько внимания, — объяснилась она. — И нужно, наверное, за всё это поблагодарить Аню…

Вернувшись в «Марину», мы провели тихий уютный вечер. Ночь прошла, настало утро ясное, и я знал точно, что впереди меня ждёт. А вот Джулия, кажется, не знала. Спустившись вниз, я обнаружил её за странным занятием — девушка лично готовила зал к утренней посадке, хотя не занималась этим уже… сколько? Как давно мы наняли братьев-официантов?

— О! — вскрикнул Джулия, заприметив меня. — Артуро! А где все⁈

— Ой-ой, — ответил я, сбегая вниз по лестнице. — А я что, ничего тебе не сказал?

— Ты о чём вообще⁈

— Ну да, точно, — вздохнул я. — Значит, будет сюрприз. У нас три дня выходных!

— В каком смысле?

— В смысле надевай своё лучшее фестивальное платье, и я тебе сейчас всё покажу.

— Ах, точно! — кареглазка шлёпнула себя по лбу. — Фестиваль в нашу честь. Любопытно будет на это посмотреть. А ты не знаешь, на какой улице он будет проходить?

— Знаю, — улыбнулся я. — Дож рассказал мне о некоторых нюансах.

— И?

— И пошли лучше посмотрим…

Сборы заняли час. И стоило нам лишь выйти на улицу, как город встретил нас шумом, музыкой и тысячами огней. Гудел весь город. Каждая улица и каждая площадь была заставлена столами с угощениями. Тут стояли музыканты, тут актёры, вон там жонглёры, а там… ох! Там, кажется, проходил какой-то танцевальный флешмоб.

Вся Венеция в одночасье превратилась в один большой фестиваль.

— Представляешь? — улыбнулся я кареглазка. — И вот так будет три дня, — а потом протянул ей руку: — Разрешите пригласить вас на танец.

— Разрешаю, — кокетливо согласилась Джулия, и мы закружились прямо посреди улицы. Люди вокруг аплодировали нам, а я думал о том, что Венеция и впрямь удивительное место. В ней разом сочеталось всё на свете — и романтика, и трагедия, и праздник.

А самое главное, что Венеция ничего не забывает. И даже те, кто ушли в прошлое, могут возродиться, а люди будут радоваться этому от чистого сердца. Н-да… конечно, я мог бы не закрывать ресторан на эти три дня, но это всё-таки праздник Джулии. И я не в праве лишать её такого…

Глава 6

Тем же вечером я стоял посередь зала «Марины» и смотрел на полную посадку. Не то, чтобы с удивлением, а скорее с непониманием ситуации. Ну вот не отдыхается людям почему-то. Не сидится на месте. И такая идейность меня даже пугать потихоньку начинает — как будто в кривое зеркало смотрюсь.

Все ребята прекрасно понимали зачем именно нам понадобились три дня выходных. А именно — затем, чтобы Джулия спокойно отпраздновала фестиваль в честь собственной семьи. Что вполне логично, ведь иначе зачем тогда это всё?

Однако все поклялись своей итальянской мамой, что справятся самостоятельно и дёргать никого не будут. Почти буквально — денег не надо, работу давай.

— Мы со всем справимся, синьор Маринари! — настаивал Индзаги в качестве парламентёра. — Без вас! Идите, празднуйте, радуйтесь, а мы сами отбарабаним все три смены! Продукты есть, гостей тьма…

А не доверять им нет ни единой причины. Ребята дело своё знают, работать умеют и удар полной посадки держат на раз-два. И более того! В авантюру, — если её, конечно, можно так назвать, — вписался сам Архи-Ультра-Менеджер Всея Сети, синьор Рафаэле. Сказал, что если что сядет за документацию вместо кареглазки, и что закрываться категорически нельзя.

Во-первых, у нас ведь только-только был простой, когда мы катались на лайнере. Во-вторых, фестивали и прочие народные гуляния увеличивают выручку в разы. И пусть выручка сети понтонов уже давным-давно перегнала выручку «Марины»:

— … деньги лишними не бывают! — заявил Раф.

С чем я совершенно согласен. А помимо прочего, синьор Рафаэле дал мне очередную сводку по своим владениям, и я малость опешил. Понтоны всё строились, и строились, и строились. Я уже давно потерял им счёт и очень сильно удивился тому факту, что точки называются уже не «У Такого-То Моста» или «На Таком-То Канале», а трёхзначными числами. «Точка 111», например, или «Точка 132».

Каким-то образом от меня ускользнул момент, что сеть НАСТОЛЬКО разбарабанило вширь, вглубь, ввысь и вообще. Экспансия по всей Венеции шла семимильными шагами.

— Абрам поддерживает юридически, — рассказал Раф. — Он сам провёл переговоры со всеми префектами всех районов, и выбил добро на размещение понтонов вообще на всех каналах Венеции. Кстати! А вы в курсе, что вчера открылась точка на острове Сан-Джорджо Маджоре? Мы там конкурируем с одним-единственным гриль-баром.

— И как? — уточнил я. — Успешно?

— Ну-у-у-у, — с улыбкой протянул Раф. — Для политкорректности скажу «демпингуем». Но по факту унижаем…

Короче говоря, работу Рафаэле проделал поистине гигантскую, за что честь ему и хвала. Ему, да ещё синьору Леонардо. Старик звонил буквально на днях, счастливо плакал и говорил, что в кои-то веки позволил себе взять ученика.

Чёрт его знает, как именно Леонардо справлялся до сих пор в одну каску, но теперь вместе с подмастерьем они строили понтоны с бешеной скоростью, и с качеством на уровне нормальной такой деревообрабатывающей фабрики.

Как? Не знаю. И выяснять не собираюсь, поскольку у меня свои секреты, а Леонардо свои. Однако за старика я очень и очень рад. Ведь помимо того, что он научит своего подмастерье строительству понтонов, плюс ко всему дело Пиноккио будет жить. Больше Пиноккио, красивых и разных!

Ах, да, точно-точно… не одними понтонами ширится наши сеть. Совсем недавно голос подал самый скромный и тихий член нашей команды — синьор Ламберт Ламберт. За хорошее поведение и полный отказ от алкоголя ему вернулись лицензию, и он снова мог открыть полноценный ресторан.

И казалось бы — иному ресторатору было бы обидно быть заготовочным придатком «Марины», но Ламберт Ламберт за всё это время проникся нашим сотрудничеством. Поэтому попросил остаться в обойме и дальше производить полуфабрикаты. А своё