После развода. Не зови, не вернусь - Галина Колоскова Страница 11

И в момент, когда всё совершенно, в кармане фартука начинает вибрировать смартфон.

Сердце по старой привычке ёкает. Потом успокаивается. Что может случиться? Мой мир теперь помещается в этом дворе. Запах дыма, молока, снега. Всё просто.

Экран светится.

ИГОРЬ.

Не звонок. Сообщение.

Кровь не стынет. Не бросается в лицо. Она замедляет бег. Смотрю на имя. как на экспонат из музея моей прежней жизни.

Интересно, что он мог написать? «Поздравляю со статьёй»? Сомневаюсь.

Любопытство сильнее осторожности. Я открываю.

«Лара. Увидел материал. Не ожидал. Ты… изменилась. Ты стала той, кого я искал все эти годы. Сильной. Самобытной. Бренд «Алмазная пыль» — это гениально. Это именно то, что сейчас в тренде — история, экологичность, личное преодоление. Вернись. Мы можем построить это вместе. Настоящий бренд. Не витрину, а дело. Ты будешь лицом и идейным вдохновителем. Я обеспечу ресурсы и пиар. Подумай. Это шанс для нас обоих начать всё с чистого листа. Ты всегда была умнее, чем казалось. Жду ответа. Игорь».

Читаю. Перечитываю. Вслух. Шёпотом.

И меня накрывает. Но не волной тоски или злости. Меня накрывает приступ дикого, неконтролируемого смеха. Роняю смартфон в снег, хватаюсь за живот и корчусь в конвульсиях. Смеюсь до слёз, до икоты, до боли в рёбрах. Барс поднимает голову, смотрит с недоумением.

«Стала такой, какую я всегда искал».

О, святая ирония! Он искал сильную. Самобытную. И пока я была с ним, ломала себя в хлам, пытаясь втиснуться в его формат идеальной жены, я была браком. А теперь, когда сбежала, упала на дно, ободрала кожу о камни, нашла в пыли свою силу, — вдруг оказалась той самой! Не тогда, когда старалась для него. А сейчас, когда живу для себя.

Смех переходит во что-то горькое, очищающее. Вытираю слёзы, поднимаю смартфон, стираю снег. И чувствую, как последнее, что связывало меня с прошлым — этот липкий, унизительный стыд за свою несостоятельность — лопается. Как мыльный пузырь. Тихим, никому не слышным хлопком. Его больше нет.

Он предлагает «чистый лист». Мой лист давно исписан. Исчерчен бороздами резца, залит смолой, заляпан краской. Это карта сражений. И стирать её я не собираюсь.

Встаю. Иду в дом. В моей комнате на столе лежит новое колье. Над ним я билась дольше всего. Широкая пластина чёрного сланца. В ней, как река в ущелье, змеится тонкая жила хрусталя. Я прошила её серебряной нитью, края инкрустировала алмазной пылью с чёрным пигментом. Получилось похоже на ночное небо, разрезанное молнией. Назвала «Кимберлитовая трубка».

Беру в руки. Тяжёлое. Холодное. Настоящее. Подношу к окну, ловлю на пыли рассветный свет. Фотографирую колье на своей ладони. На фоне гор, розовых от зари. Получается мощно.

Открываю диалог с Игорем. Прикрепляю фото. Пишу. Медленно. Вдумчиво.

«Игорь. Это новое колье. «Кимберлитовая трубка». Знаешь, что это? Образование, из которого добывают алмазы. Сначала породу дробят. Тонны земли и камня идут в отвалы. В пыль. Эта пыль — главный инструмент. Она режет. Меняет форму самого твёрдого. Спасибо за предложение. Но мой блеск — не для твоей витрины. Даже самой роскошной. Он для того, чтобы резать правду. Искать тебе здесь больше нечего».

Не пишу «всего хорошего». Не «будь счастлив». Холодная констатация того, что наши пути разошлись навсегда. Что он остался там, в мире активов, а я ушла сюда, в мир пыли и смыслов.

Перечитываю. Нажимаю «отправить».

Сообщение улетает. Сижу, смотрю на экран. Через минуту — две серые галочки. «Прочитано». Больше ничего. Ни ответа. Ни злости. Тишина.

Делаю последнее движение. Захожу в настройки контакта. Нахожу «Заблокировать абонента». Нажимаю. Появляется предупреждение: «Вы больше не будете получать звонки и сообщения». Нажимаю «ОК».

Всё.

Никакого торжества. Никакой мести. Лёгкая усталость. Как после долгой, тяжёлой, но нужной работы. Закрыла вкладку. Ту, что висела в фоне и тянула энергию.

Выключаю смартфон. Иду на кухню.

Мария ставит на стол дымящуюся кашу. Данила заходит с охапкой дров, сбрасывает у печи, отряхивает руки.

— Что? — спрашивает он, вглядываясь в моё лицо. — Опять над чем-то бьёшься?

— Нет, — улыбаюсь. Легко. — Только что закончила. Одну старую работу.

— А, — кивает он, будто понимает без слов. — Ну, раз закончила, садись завтракать. Сегодня новый сыр из погреба достаём. Нужен ценитель.

Сажусь. Передо мной миска с кашей, кусок тёмного хлеба, банка варенья. И кусок сыра — того, что мы делали в мой первый день в этом доме. Он вызрел. Имеет право на существование. Как и я.

Отламываю кусочек, кладу в рот. Он плотный, с ореховым вкусом, с лёгкой горчинкой. Совершенный.

— Вкусно? — спрашивает Данила, садясь напротив.

— Безумно, — честно говорю. — А знаешь, что странно?

— Что?

— Думала, потеряю чувство вкуса после всего, что произошло. А он стал только ярче.

Он смотрит на меня. Его глаза в утреннем свете кажутся тёплыми, как мёд. В них — не вопрос. Утверждение. Тихое, как шёпот. «Добро пожаловать домой».

Это правда. Я дома. Не в точке на карте, а в состоянии души.

Тишина обретена. Прошлое отрезано. В моей ладони лежит кусок сыра, а в подсобке — десятки необработанных камней и обрезков дерева. И этот взгляд напротив, ставший для меня важнее всего.

Глава 11

Время здесь течёт по-другому. Не стрелками на часах, а запахами и звуками. Здесь не пользуются будильником. Утро начинается с мычания Люсьены — коровы с характером оперной певицы. Она требует внимания. И знает, что получит его.

Я осталась. Не как гостья, задержавшаяся на пару недель. И даже не как беглянка, нашедшая временное убежище. Я стала частью этого мира. Моя комната на втором этаже. На столе — инструменты и камни. На полке — мешочек с пылью и несколько готовых амулетов. На стене висит фотография из журнала: мы с Данилой у сыроварни, в пару. Я улыбаюсь на ней так широко, что не верится, что это я. Но это я!

Убегать некуда. Да и незачем. Всё, что нужно, — здесь. Хотя иногда всё же задумываюсь: а не слишком ли радикально я сменила бриллианты на это? Но потом вдыхаю запах свежего сена и понимаю — нет. Не слишком.

Мои дни устроены просто. Утром — хозяйство. Потом — мастерская. Потом — обед за общим столом. Едим наш сыр,