Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал Страница 86

наша несчастная родина находится на самом дне ямы позора и бедствия, в которую её загнала “великая социальная революция”, у многих из нас всё чаще и чаще начинает являться одна и та же мысль. Эта мысль настойчивая. Она – тёмная, мрачная, встаёт в сознании и властно требует ответа. Она проста: а что же будет с нами дальше? Появление её естественно. Настоящее перед нашими глазами. Оно таково, что глаза эти хочется закрыть. Не видеть! Остаётся будущее. Загадочное, неизвестное будущее. В самом деле: что же будет с нами?..»

Хорош «фельетончик», нечего сказать! Здесь не смеяться надо, а плакать. И не просто плакать, а рыдать крокодиловыми слезами… Где тут сатира? Весь материал выдержан в духе этого отрыв-ка: кровь гнётся и душа разрывается, если она есть. У нас быстро могут перевернуть всё с ног на голову, МАССОЛИТПРОМ в действии. И нашего земляка Евгения Ивановича Замятина тоже перевернули вверх тормашками.

Зайдя к нам в Лебедянский краеведческий музей, вы услышите от знатоков такое о Евгении Ивановиче, что уши у вас в трубочку засамокрутятся. Вернее, нового вам ничего не скажут – всё по лекалам МАССОЛИТа: антисоветчик и т. д. Про роман «Мы» и вообще говорить нечего, лопухи завянут от их лапши. Это говорит о том, что роман эти экскурсоводы отродясь не открывали. Если бы открыли, то увидели бы, что Евгений Иванович Замятин – это человек планеты Земля и к белым или красным отношения никакого не имеет. Бараки в романе «Мы» и машинный балет списаны с английских предместий, а не с рязанского чернозёма. В этом они очень, на мой взгляд, схожи с Михаилом Афанасьевичем Булгаковым, хотя белопогонством отдаёт от того за километр! Булгаков был как бы сам по себе в этом мире. Таким звездолётом, с наглухо зашторенными иллюминаторами. Таким РАТИБОРОМ на волнах Вселенной в длиннополой хлудовской солдатской шинели. К Хлудову-Слащёву (Слащёву-Крымскому) мы ещё вернёмся.

Здесь не смеяться надо, а плакать. И не просто плакать, а рыдать крокодиловыми слезами…

Как Булгаков уцелел в мясорубках репрессий, трудно сказать. Талант! Всё благодаря таланту и Господу Богу, который воландов стережёт и сдерживает. И даёт им трезубцем по кумполу, если много на себя возьмут…

Итак, находясь летом 1938 года (с 26 июня по 21 июля) в славном городе Лебедянь, Булгаков работал над пьесой, о которой говорилось выше, и шлифовал своего «Мастера». Вот его слова из пьесы «Дон Кихот» устами самого Дон Кихота: «Скажите мне, за какое именно из моих безумств вы осуждаете меня больше всего и приказываете мне учить детей, которых у меня никогда не было? Вы считаете, что человек, странствующий по свету не в поисках наслаждений, а в поисках терний, безумен и праздно тратит время? Люди выбирают разные пути. Один, спотыкаясь, карабкается по дороге тщеславия, другой ползёт по тропе унизительной лести, иные пробираются по дороге лицемерия и обмана. Иду ли я по одной из этих дорог? Нет! Я иду по крутой дороге рыцарства и презираю земные блага, но не честь! За кого я мстил, вступая в бой с гигантами, которые вас так раздражили? Я заступался за слабых, обиженных сильными! Если я видел где-нибудь зло, я шёл на смертельную схватку, чтобы побить чудовищ злобы и преступлений! Вы их не видите нигде? У вас плохое зрение, святой отец».

Одним словом, рыцарь без страха и упрёка. Он – Булгаков – таким и был и присяге не изменял!

Однако пора вернуться к госпоже Шиловской и на улицу Покровскую, в дом, в котором жил Булгаков по приезде в Лебедянь. Елена Сергеевна, безусловно, была женщиной выдающейся, музой и звездой, а ещё она была, наверное, дружна с потусторонними элементами (Баба-яга, Кощей бессмертный, русалочки и т. д.) в хорошем смысле слова. Как бы это поточнее выразиться? Во! На волне Воланда! Сам мэтр её, пусть и шутя, ведьмой называл: «Ведьма! Этими завязками ты связала меня на всю оставшуюся жизнь!»

Елена Сергеевна ко всему прочему была не только музой, но и помощником Мастера в его трудах. Она была секретарём-стенографисткой и боевым товарищем на мирных рубежах. Кстати, и предыдущие жёны Булгакова исполняли примерно те же функции.

Просматривая материал к этому очерку, очень удивился тогдашним нравам высшего общества. «Света», как говорил Александр Сергеевич Пушкин. Быть три раза замужем или женатым считалось нормальным явлением! Театры, кино, рестораны. Развлекуха ещё та… Булгаков не в счёт – тут всё на космических подмостках замешано. Само собой, и Замятина сюда же, не задумываясь, можно отнести. А народ в это время впахивал по полной программе под присмотром парней оттуда…

Как Булгаков уцелел в мясорубках репрессий, трудно сказать. Талант! Всё благодаря таланту и Господу Богу, который воландов стережёт и сдерживает.

Однако всех перещеголял Николай Иванович Ежов, народный комиссар внутренних дел в 1936–1938 годах и большой поклонник искусства, но не литературного…

Присматривал, присматривал он за Мастером, да, видать, недосмотрел Коровьева и компанию… Когда пришли за ним в «ежовых» рукавицах, которые он же и придумал, то ребята, пришедшие в кожанках, очень удивились тому, что нашли у этого «ёжика» в закромах. Наряду со всякого рода причиндалами, пистолетами и именными пулями у него была найдена контрреволюционная литература, которую, ко всему прочему, он отродясь не читал. Литература эта, по всей видимости, принадлежала его жене Евгении Соломоновне Хаютиной (урождённой Фейгенберг). Она держала литературный салон и, видимо, имела свой вкус… Хотелось бы знать, Михаил Булгаков входил в зону ответственности этой мадам? Михаил Шолохов и Исаак Бабель входили… И если первому такое знакомство сошло с рук, то автору «Конармии» повезло меньше – пулю он свою схлопотал в том числе и за это «сотрудничество». Этот «литературовед» не мог не слышать о Мастере. Пьеса Булгакова «Дни Турбиных» вовсю шла во МХАТе, и не один год. Человек он был сверхинтересный и заметный. В писательской среде его звали «беляком». Само собой, прошлого Михаила Афанасьевича Булгакова никто не знал, вывод этот исходил от врождённой интеллигентности, манеры держаться и образованности.

Кстати, у Н. И. Ежова, и не только у него, было много красивых женщин, работавших, как бы сегодня сказали, под прикрытием. По-простому – стукачей, но прекрасных! Дурнушек туда не брали. Денег у этих особ было пруд пруди. Все они тусовались по богемным местам, операм и театрам, ездили по заграницам – одни или со своими спутниками, которых, по всей видимости, и обилечивали. Новый «Свет» разгорался по Белокаменной не от витрин на улице Розы Люксембург, а от прелестных улыбок этаких новоиспечённых дьяволиц.

Так что