Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал Страница 66

Правды искали.

А может быть, лета —

За гаражами ловили скворцов.

Первые вольности – как сигареты:

Запах табачный и чьё-то лицо.

Спины худые, костлявые, птичьи,

Локти, коленки – разодраны в кровь,

Души точили – о камни и спички,

Пот утирали с пшеничных вихров.

Дрались, прощали, влюблялись, болели,

Как романтичен казался нам двор:

Новые люди и старые ели —

Страшный, единый, чарующий хор.

Лета искали, конечно же, лета —

Шлялись голодным дикарским рваньём…

Или той правды, над миром воздетой, —

Жить для неё,

Умереть за неё.

В спальных районах – рычали, хитрили,

Трогали, пили, хотели познать,

Словно птенцы – неокрепшие крылья,

Словно поэты – свои голоса.

Больно и сладко тянулись к нагому,

Томно и жутко росли в темноте.

И в интерьерах ребяческих комнат

Мы убивали в себе детей.

* * *

Обещаю, что ты у меня есть,

Сегодня и завтра,

В любом из возможных мест —

Как чувство плеча в сантиметре от моего,

Как выдох у шеи тёмных залов кино.

Как мысли:

Я думаю, пух и полынь крестца,

Черемуху кожи

В летних садах лица.

Ты у меня есть —

Как ожидание новых встреч,

Как нательный крест или сердечный смерч.

И в любое время суток болит в груди,

А рукой дотронусь —

Чувствую: это ты.

Ты у меня есть.

И я в этом теперь клянусь:

Как поэзия Морзе, отстукивающая пульс,

Как мурашки Брайля —

От предплечья до первых звёзд.

И когда всё про́пасть – как над пропастью этой мост.

Я обещаю, что ты есть у меня всегда,

Каким бы пасьянсом ни выпали мне года.

Ты у меня есть —

Как помыслы жить ещё,

Покуда я истово верю в твоё плечо.

* * *

Поди ты прочь.

Я видеть не хочу

Тебя так страшно, так фатально близко,

Что замирает каждое из чувств

И воздух пахнет чем-то древнеримским.

Я не хочу забыться и пропасть,

Я не хочу низвергнуться в ту пропасть,

Где даже сердце бьётся напоказ,

Как алый свет, собой заливший глобус.

Поди ты прочь!

И забери с собой

Всю красоту эпох и идеалов,

И мрамор рук, опутанных травой,

И тишину забытых всеми залов.

И историчность умудрённых глаз,

И истеричность в царственных порывах,

Когда в руинах каменных террас

Ты раздеваешься – порочно и стыдливо.

Поди ты прочь, я больше не смогу,

Одна усмешка – и сражён без боя:

А дальше луг и двое на лугу,

Всечасно двое,

Невозвратно двое.

Поди, поди…

Мир схлопнется на раз

И станет телом, полным звука ветра:

В тебе звучат искусство, и соблазн,

И та любовь, которая бессмертна.

* * *

Ненаглядная Сверхпустота Эридана,

Накануне писал, но был грубым и пьяным,

Наболтал много чуши.

Простишь ли мне это?

Не сердись, так бывает с дурными поэтами.

Я очнулся – а мир был ветрами овеян,

Он был весь бесподобной огромной Пангеей,

Словно в час, пока спал я – нелепый, усталый, —

Ты собой безупречно пространство сшивала.

Словно есть в тебе нечто, что выше и больше —

Как космический свет в человеческой коже

Или тьма —

Если, куртку надев в моём холле,

Излучаешь почти что реликтовый холод.

Впрочем, ты дорога мне.

И в осень – особо,

Как инъекция чувства от снов и озноба,

Даже если то чувство граничит с печалью

И огромное небо в глаза источает.

Ты тончаешь,

Скучаешь,

Поводишь плечами,

Возвращаясь от встреч к эпизодам молчаний,

К полуострову сердца – как остову жизни,

Где безлюдны окрестности и шелковисты.

Ненаглядная Сверхпустота Эридана,

Я ещё напишу.

И писать постоянно

Обещаю тебе – от поэзии в ругань,

Пока наши вселенные гибнут друг в друге.

* * *

Ни о чём не жалей – ни о чём, ни о чём, ни мига

Не люби в себе силуэты идущих мимо,

Ни фантомные раны прошлого, ни погоду.

Ни о чём не жалей – этой жалости здесь по горло,

По холодный город, льдистым стеклом звенящий,

По духовный голод – страшный и настоящий.

Не жалей, не жалей журавлей, жидких крон и климат,

Не желтей на вокзалах осени о любимых,

Не желай их – живи как лес в оголённых ветках,

Тяжелея корой и мхом на покрове века.

Не жалей ни о чём и бóли своей сопутствуй,

Понимая её в себе шелковистым чувством, —

Словно в кокон земных пейзажей и горькой правды

Ты опять ложишься крошечным шелкопрядом.

Не жалей, не грусти – по ветру пусти поэмы,

Исчезай в них и возрождайся попеременно.

А когда тебе пусто – облекай пустоту в форму:

Музыкальную, акварельную,

Стихотворную.

Так случится: ангел песни твои услышит,

Он найдёт тебя по глазам и афишам рыжим,

На закатной крыше сядете, заалеете,

Ни о чём на свете – вместе с ним – не жалея.

* * *

Мене, мене, текел, уфарсин.

Мы Бога искали – спросить керосин

И сжечь сухоцвет облинявших широт,

Лежащих в постели вселенной сырой.

Спросить керосин, одолжить огонька —

А дальше не дрогнут ни дух, ни рука.

Пусть все облака задымятся гурьбой

Крупинками пота над верхней губой.

Мы сами случились, как спички в ночи, —

Метелились искры, метались лучи,

Кричали с земли и цвели на земле,

Прекрасных чудовищ растили