Российский колокол № 1 (54) 2026 - Литературно-художественный журнал Страница 62

Красная металлическая дверь открылась на удивление легко и беззвучно.

– Что хотите? – Услужливый юноша соткался будто из густого дыма. Улыбка чеширского кота парила над левым плечом.

– Забить. И забыть, – зачем-то добавил Саня.

Вдалеке послышался звон разбившегося стекла.

– Я вас понял! – Кальянщик едва заметно склонился. – Лёгкий? Средний? Крепкий?

– Чтоб надолго хватило.

Податливые подушки обхватили его, потянули за собой. Глаза невольно закрылись.

– Сашка! – Одногруппник удивлённо переминался с ноги на ногу. – Ты вчера куда-то исчез. Всё норм?

– Норм. – Сане не хотелось объяснять, но обида подняла голову и ядовито сжала челюсти от воспоминаний о вчерашнем.

– Пошли к нам? – За дальним столиком веселилась компания.

– Не, брат, я один посижу. – Общаться ни с кем не хотелось.

– А что так?

– Да с девушкой расстались. – Фантазия работала на полную. – Настроения нет.

– Ладно, брат, ты это, не кисни! – Облегчённо выдохнув, парень сбежал к своим.

Странный он, этот Саша. И, по ходу, что-то употребляет, глаза красные, дёргается, то сам лезет, то не дозовёшься.

Кальян принесли очень быстро. Саня вдохнул, выдохнул и закашлялся.

– Ну как?

Резкая травяная горечь щипала язык. Перед глазами поплыло. Гипсовая статуя в простенке шевельнулась и провела обрубком предплечья по груди.

– Кайф! – Он поднял большой палец вверх и снова затянулся.

Медная чаша с выбитыми узорами тускло блестела сквозь серую завесу. Высокая, округлая, она напоминала силуэт женщины с тонкой талией и крутыми бёдрами. Цветы и листья причудливо сплетались, образуя вязь букв.

Он пригляделся внимательнее.

Это не растения, это человечки кружили и изгибались в танце. Хоровод двинулся под неслышимую музыку. Фигурки раскачивались, кривляясь, отращивали дополнительные руки и ноги. Вот уже колонна пауков шествовала по столу, грозно перебирая тонкими лапами.

Саня провёл пальцем по узору – наваждение исчезло.

– Ничего себе тут забивают! – слова вылетели сами.

– Нравится?

На противоположном диване кто-то вальяжно развалился.

– На хрен пошёл!

Если б Саню спросили, почему он решил нахамить, то ответа бы не нашлось. Просто алая волна бешенства подкатила и накрыла с головой. Кулаки непроизвольно сжались, сминая резиновый шланг.

– Ты потише будь, парень. Сломаешь – придётся платить. – Дружелюбие незнакомца можно было разливать по бутылкам и продавать в магазине.

– И заплачу. Тебя колышет?

– Колышет. Это же ты ко мне пришёл. Котик сказал: особенный заказ.

«Костик» было написано на футболке кальянщика.

– Ты что за кент? – Злость туманила мозг.

– Джинн. – Мужчина кивнул. – Ты загадал желание и потёр лампу. Я появился и готов исполнить.

Странный он, этот Саша. И, по ходу, что-то употребляет, глаза красные, дёргается, то сам лезет, то не дозовёшься.

Жирные короткие пальцы копошились, как опарыши. Больше всего Саню удивили не перстни на каждом, не разноцветные камни, а золотые ногти, заточенные так, что получались трёхсантиметровые лезвия.

– Какой маник, – кивнул он. – Я у баб такого не видел.

– И не увидишь. – Самозваный джинн прищурился. – Дизайнерская работа.

– Педик, што ле? – Презрительная ухмылка скривила губы.

– Хозяин! – Седой ёжик на голове угрожающе поднялся. – Моё место!

– И чо?

– И ничо! Мамку я твою нагибал! – Жирный живот гневно колыхался.

Дым уплотнился, закрутился клубком, на нём, как на экране телевизора, замелькали картинки: вот Санина мать куда-то собирается, выходит, у подъезда её ждёт крокодил, хищный, низкий, длинный, притворившийся чёрной машиной. Водительская дверь открывается, оттуда медленно выходит ещё не такой седой и толстый джинн, по-хозяйски обнимает женщину, помогает сесть.

Саня затянулся, закашлялся и замахал руками. Наваждение рассеялось.

– Вот ты м…ила!

– Это ты м…ила! Провела тебя Танька? И правильно сделала.

Саня ошарашенно замер.

– Откуда знаешь? Я ж никому не рассказывал.

– Я всё знаю, малыш. – Халк на чёрной майке самодовольно крушил всё подряд.

– Она слила? Вот с…чилища!

– Точно! – обрадовался мужчина. – Ещё какая! Давай её накажем? Я помогу.

– Как?

– Смотри.

Бледные ладони чертили пассы. Чёрная стена истончилась, превращаясь в зеркало. Проступили очертания полутёмной комнаты. Танька сидела на диване, сжимая телефон. Седой облизнулся, перебирая перстни, выбрал рубин и подковырнул его ногтем. По бледному личику пробежала гримаса, девушка сжалась и зарыдала, телефон полетел в стену.

– Видишь? Ей больно. А будет ещё больнее.

– Как? – тупо повторил Саня.

– Есть у меня очаровательный помощник. И у него отлично получается добывать всякие необычные вещи. – Калейдоскопом замелькали самоцветы в перстнях.

– Мужик, ты вообще что такое?

– Я?

Тьма отодвигала реальность, доставая, как фокусник из шляпы, другой мир. Кирпичные стены заплакали влагой, вознеслись так высоко, что свод терялся над головой. Белые статуи переминались с ноги на ногу, обнажённые тела лоснились, а из ран от кандалов сочилась кровь. Вместо стола – валун, на котором пудовые кулаки сидящего напротив существа оставляли вмятины.

Бледные ладони чертили пассы. Чёрная стена истончилась, превращаясь в зеркало. Проступили очертания полутёмной комнаты.

– Я король в горах и под горой! Я тролль! – слова лавиной обрушились на Саню, оглушая, дезориентируя.

– Троллишь меня?

Собеседник откинулся на подушки:

– Ты такой умный! Сам догадался?

Ощущение, что над ним издеваются, не покидало Саню. Но как же хотелось отомстить Таньке!

– Я и тебе расскажу сказку. Раньше, когда мир был диким и юным, его населяли такие же люди: доверчивые, открытые – обмануть их ничего не стоило. Страх рождался вместе с ними, жил, рос и управлял всем. Камень у дороги казался спящим великаном – и вот уже селянка, озираясь, несёт к валуну молоко и хлеб – дань ётуну. Хрустнула ветка в лесу? Ухнул филин? Это тёмные альвы крадутся по тёмным делам. Пропавшее дитя, заблудившаяся корова – происки малого народа. Если на снегу остались кровавые следы, звериные лапы – тут пировали вервольфы! Никто не рисковал выходить из дома после заката. Слухи, виденья множились, сплетались, порождая сотни самых фантастических существ. Нас кормили уважением и страхом, нам приносили жертвы и просили о помощи. Но прошли века, люди стали хитрее. Тени прошлого растаяли под светом электрической лампы, и нам пришлось измениться тоже, если хочешь, эволюционировать. Люди теперь носят секреты в телефонах. Представь, мать узнает, сколько денег ты спустил в «Азино».

– Что ты несёшь, чучело?

– Что слышал, сопляк! – Капли слюны бриллиантово блестели на выступивших нижних клыках. – Я знаю про тебя всё: переписки, облака, закладки. Сказать любимую страницу на порнхабе?

На столешнице, как на экране, закатывала в экстазе глаза девица в костюме японской школьницы.

У неё было Танькино лицо.

– Как ты это делаешь?

– В Сети я всемогущ, а люди – уязвимы. Хочешь, это видео станет вирусным? Она никогда не найдёт работу, не выйдет замуж, сопьётся и умрёт в сорок лет в луже собственной блевотины.

Далёкой звёздочкой