’Патафизика: Бесполезный путеводитель - Эндрю Хьюгилл Страница 40

простыми людьми и осознающими патафизическую природу мира (и их самих) нет разницы в ценности, только в состоянии. Коллеж ’патафизики не лучше и не хуже Французской Академии или Вспомогательного мужского тройственного комитета Хиллдейлского садового клуба по изничтожению ядовитого плюща. Однако Коллеж, осознающий свою природу, может наслаждаться зрелищем своего собственного патафизического поведения. И какая ещё наука, кроме ’патафизики, может совладать с сознанием, «само»-сознанием, беспрестанно вырывающимся из себя на просторы эфирности? Gidouille, или монструозное брюхо Папаши Убю, олицетворяется спиралью, которая в ’патафизике доктора Фаустролля превращается в символ эфирного сознания, вечно вращающегося вокруг самого себя. В символ ли? Теперь все слова являются патафизическими, будучи равными.

7. Нет ничего за пределами ’патафизики; ’патафизика – это абсолютная оборона.

Подобно ученику чародея, мы стали жертвами нашего собственного знания – главным образом наших естественнонаучных и технических знаний. В ’патафизике наша единственная защита от нас самих. ’Патафизика вряд ли изменит историю: эта великая импровизация прошлого уже принадлежит Науке Наук. Но ’патафизика позволяет немногим под прикрытием своей невозмутимости жить по собственным правилам: Убю или Фаустроллю, тебе или мне. Внешне кто‑то может пунктуально следовать ритуалам и условностям цивилизованной жизни, но внутренне он глядит на такое послушание с любовью и радостью художника, выбирающего свои краски, – или, возможно, хамелеона. Тогда ’патафизика – это внутреннее отношение, дисциплина, наука и искусство, позволяющее каждому проживать свою жизнь как нечто исключительное, не следуя никаким законам, кроме своих собственных. […]

15‑го клинамена П. Э., в праздник Изобретения ’патафизики (Shattuck 1960b, 24–33).

Улипо

Организация Улипо широко обсуждалась в ряде выдающихся исследовательских работ, из которых можно отметить на английском: «Улипо: учебник потенциальной литературы для начинающих» (Motte 1986), «Компендиум Улипо» (Mathews and Brotchie 1998) и «Лаборатория Улипо» (Queneau et al. 1995), а на французском – публикации самой группы, такие как «Потенциальная литература» (1973), «Улипианская библиотека» (1974, 1987), «Атлас потенциальной литературы» (1981, 1988) и труд Жака Бена «Улипо 1960–1963» (1980), позднее переизданный под заглавием «Генезис Улипо 1960–1963» (2005).

Для подхода Улипо характерно использование ограничений. Это привело к распространённому убеждению, что любая литература, основанная на ограничениях, может быть названа «улипоанской», а это знак успешности группы. В отличие от Коллежа ’патафизики Улипо воспринимали всерьёз в литературно-критических кругах. Это парадоксально, поскольку, разумеется, вполне возможно прибегать к ограничениям в писательском деле, не будучи членом Улипо и, что существеннее, первоначальный импульс, породивший Улипо, был в значительной степени игровым, хотя, скорее, в математическом, чем в литературном духе. Многие из экспериментов Улипо чрезвычайно забавны и исследуют именно тот патафизический юмор, что Жарри считал исходящим из сизигии слов. Высокохудожественные плоды трудов группы, такие как работы Перека, Кальвино, Мэтьюза, Кено и остальных, способны сохранять чувство восторга и ощущение игры, сколь бы суровыми ни были ограничения. В этом‑то и заключается их успех: выдача элегантного, остроумного и интеллектуального текста в то время, как за сценой, догадывается читатель о том или нет, разворачивается титаническая борьба с требованиями самовозложенных на себя правил. В некоторых случаях такой конфликт между эстетикой на поверхности и композиционной реальностью может породить воистину возвышенное искусство. На этом этапе читатель, не столь увлечённый процессуальными вопросами в Улипо, может прийти к выводу, что этот потенциал был действительно реализован.

Франсуа Ле Лионне и Раймон Кено основали Улипо в 1960 году. Первое заседание состоялось 24 ноября, на котором изначально было предложено название SLE (Séminaire de literature expérimentale – «Семинар экспериментальной литературы»). К аббревиатуре Улипо пришли на втором заседании месяц спустя, что и было зафиксировано в сообщении Латиса, личного Генерального Секретаря Барона Молле. Жан Лескюр в своей краткой истории Улипо вспоминает, что первым определением группы было: «Улипо – группа, предлагающая проверить, в какой манере и какими средствами, при наличии научной теории, фундаментально рассматривающей язык (а следовательно, антропологии), можно привнести туда эстетическое удовольствие (эмоциональность и фантазию)» (Lescure 1973, 32–39).

Вскоре последовало и второе определение: «Члены Улипо – крысы, которые должны построить лабиринт, из которого они планируют сбегать».

Эта научная аналогия была важна. И Кено, и Ле Лионне были не только писателями, но и математиками, почитателями Николя Бурбаки, коллективного псевдонима влиятельной группы французских математиков, продвигавших свою дисциплину посредством неукоснительного применения теории множеств. Организация и функционирование «группы Бурбаки» в духе сотрудничества, со всепронизывающей анонимностью и высоко определённой целеустремлённостью, явно послужили моделью для Улипо. Кено и Ле Лионне отличались именно своей интердисциплинарностью, своими способностями работать одинаково хорошо как в литературе, так и в математике. Эта характеристика была вполне справедлива и для некоторых других первых членов Улипо, например Клода Бержа, специализировавшегося на комбинаторике; Поля Браффорта, программиста и музыканта; или же Жака Рубо, одновременно поэта и преподавателя математики. Среди других ключевых деятелей раннего периода можно назвать вышеупомянутого Латиса, пользовавшегося большим влиянием в Коллеже ’патафизики; Жака Бена, писателя и учёного, ставшего первым Временным Окончательным Секретарём Улипо; Жака Дюшато, журналиста и писателя; Альбера-Мари Шмидта, эксперта в истории применения ограничений в литературе; Жана Кеваля, писателя и переводчика; и двух знакомых Бориса Виана – Стенли Чапмана (Регента Общей Патафизики и клиники Реториценоза) и Ноэля Арно – президента Ассоциации друзей Альфреда Жарри и Ассоциации друзей Валентина Брю61.

Франсуа Ле Лионне (1901–1984)

Ле Лионне был превосходным примером междисциплинарного патафизика. С одной стороны, он был химиком-технологом и математиком, с 26 лет возглавлявшим крупную промышленную компанию “Forges d’Aquiny”. Но также он был поэтом-дадаистом, литератором, активным участником Сопротивления во время Второй мировой войны. По её окончании он стал преподавателем в Военной школе, а впоследствии возглавил Отдел образования и распространения естественных наук в ЮНЕСКО. Исключительная широта знаний и навыков, его огромное влияние сделали Ле Лионне незаменимым при создании Улипо. Он был ответственным за разработку большинства теорий группы на первых этапах её существования, а затем оставался движущей силой её последующих публикаций.

«ЛИПО: Первый манифест» был написан в 1962 году и устанавливал цели, задачи и стратегии группы, в которых явственно проглядывали её патафизические корни:

[…] В исследовании, которое Улипо предлагает предпринять, можно выделить две основные тенденции, направленные, соответственно, на Анализ и Синтез. Аналитическая тенденция исследует работы из прошлого с целью обнаружить возможности, часто превосходящие ожидания их авторов. Таков, например, случай с литературной компиляцией, которая могла бы быть усилена, как мне кажется, несколькими соображениями, взятыми из «теории цепей Маркова».

Синтетическая тенденция более амбициозна: в ней суть призвания Улипо. Это вопрос развития новых возможностей, неведомых нашим предшественникам. К примеру, это случай «100 000 000 000 000