«Языковое мышление» и методы его исследования - Георгий Петрович Щедровицкий Страница 108

среди других дало основание многим исследователям (Ф. Бэкон, Р. Декарт, А. И. Введенский и др.) называть аристотелеву логику учением об изложении уже известного, учением о доказательстве и отрицать за ней возможность быть логикой исследования, логикой открытий. Этот вопрос мы будем подробно обсуждать дальше.

141

См. по этому поводу также [Мамардашвили, 1958а].

142

В этом отношении очень характерным является замечание Г. Корта — по-видимому, разделяющего взгляды неокантианства — в [Korth, 1958/1959].

143

См. [Зигварт, 1908, II(1), с. 183–185].

144

См. [Ryle, 1949; Ayer, 1960, p. 145–146].

145

См. [Карнап, 1959, с. 312–319; Юлина и др., 1960, с. 145–146].

146

См. [Russell, 1903].

147

См., например, [Зигварт, 1908, I].

148

См. по этому поводу [Мамардашвили, 1958а].

149

Уточнения этого термина будут сделаны ниже.

150

в работе Дж. Вико — речь, вероятно, идет о работе Дж. Вико «Основания новой науки об общей природе наций» (Principj di una Scienza Nuova Intorno alla Natura delle Nazioni… (1725)).

151

§§ 64–70 представляет собой сокращенный вариант раздела «большой» рукописи диссертации «Опыт анализа отдельного текста, содержащего решение математической задачи». Данный раздел посвящен анализу сочинения Аристарха Самосского «О величинах и расстояниях Солнца и Луны». См.: Щедровицкий Г. П. О методе исследования мышления / редакторы-составители А. А. Пископпель, В. Р. Рокитянский, Л. П. Щедровицкий. М.: ННФ «Институт развития им. Г. П. Щедровицкого», 2006. С. 286–359. Более поздний (расширенный) вариант этой работы под редакторским названием «Опыт логического анализа рассуждений (“Аристарх Самосский”)» см.: Щедровицкий Г. П. Философия. Наука. Методология / редакторы-составители А. А. Пископпель, В. Р. Рокитянский, Л. П. Щедровицкий. М.: Школа культурной политики, 1997. С. 57–202.

152

То есть выделяющим в объектах какие-то новые стороны, свойства, отношения, связи.

153

Здесь нужно специально оговориться, что мы отнюдь не считаем эту схему удовлетворительным изображением строения соответствующего процесса мысли. Чтобы получить такое, адекватное предмету, изображение, надо применить иной метод анализа, основывающийся на особой системе понятий о мышлении как процессе. А эти понятия могут быть введены только дальше. Поэтому пока мы применяем приведенную выше схему как средство приближенного описания, и она вполне служит этой цели, так как дает возможность понять те стороны рассматриваемого процесса мысли, на которые мы хотим обратить внимание. Конечно, обоснование этому может быть дано только в дальнейшем, после систематического введения новых понятий.

154

См. [Pasch, 1882; Peano, 1889; 1903; Veronese, 1891; Veronese, Gazzaniga, 1897; Pieri, 1900; Гильберт, 1948].

155

Здесь нужно специально оговориться, что, очевидно, могут существовать и существуют также и другие способы связи операций и процессов мысли в более сложные мыслительные единицы.

156

См. по этому поводу [Ладенко, 1958б].

157

Подробнее это разобрано в нашей статье [Щедровицкий, 1958].

158

См. [Евклид, 1948–1950 (Примечания)].

159

Употребляя термины «ставший предмет» и «последнее состояние», мы не имеем в виду законченности процесса развития предмета — ни в смысле метафизической «остановки» его, ни в смысле достижения «высшей точки» в развитии предмета. Понятия «ставший предмет» и «последнее состояние» включают в себя понятие о развитии предмета, о любой точке этого развития, но именно о точке, то есть о связях функционарных (независимо от степени их развития), а не генетических (см. по этому поводу [Грушин, 1961]).

160

Здесь нужно заметить, что и знание эмпирической истории происхождения рассматриваемого предмета не всегда может нам помочь в выяснении последовательности рассмотрения «сторон», так как объективная историческая последовательность возникновения «сторон» какого-либо целого часто не совпадает с логической последовательностью их рассмотрения при исследовании процесса происхождения этого целого (см. по этому поводу [Грушин, 1955; 1961]).