Занимательная логика. Задачи и решения - Яков Исидорович Перельман Страница 19

Указывают еще на отсутствие всяких сведений о появлении этой звезды в промежуток времени между первым и 945 годом: действительно, здесь должно было быть два появления — около 315 и 630 годов. Но наши сведения о небесных явлениях, особенно подобного рода, настолько случайны, а «астрономическая летопись» до того отрывочна и неполна, что отрицательные доказательства, основанные на них, не могут иметь никакой силы.

Гораздо важнее следующий аргумент: если Вифлеемская звезда действительно периодическая, то, явившись в 1572 году, она должна была вспыхнуть около 1887 года (1572 + 315), а между тем ничего подобного не было замечено.

Но ведь и звезда Мира, о которой мы уже упоминали раньше, запаздывает часто на 95 дней; если и здесь допустить такое же относительное опоздание, т.е. 1/13 от 315 лет, то получим «отсрочку» в 24 года. Поэтому, если звезда не появилась в 1887 году, то это еще ничего не доказывает: мы должны ожидать ее по крайней мере до 1911 года, а принимая во внимание «неаккуратность» звезды π Скорпиона — даже гораздо дольше. Местоположение звезды Тихо нам хорошо известно благодаря его точным измерениям, и вот в этой точке созвездия Кассиопеи мы можем со дня на день ожидать появления новой звезды небывалой яркости. Здесь видна теперь маленькая туманная звездочка зеленоватого цвета, и, быть может, она каждые триста лет по какой‐то непонятной причине приобретает вдруг ослепительную яркость, затмевая все звезды нашего неба. Вместе с Фламмарионом мы можем посоветовать каждому любителю астрономии время от времени направлять свою трубу на эту точку неба[42] в надежде заметить первые стадии этой загадочной звездной метаморфозы.

Таким образом, все сделанные возражения оказываются несущественными, и мы имеем полное основание остановиться на этом предположении как на весьма вероятной гипотезе. Если так, если действительно звезда, упоминаемая св. Матфеем, есть та самая, которая зажглась вновь 16 веков спустя, то мы легко можем создать в своем воображении картину той святой ночи, когда неведомо никому родился на земле Дарственный Младенец, Сын Божий и Сын Человеческий.

Гигантским темно-синим куполом широко раскинулось дивное южное небо над уснувшей Святой Землей. В ясном, холодном ночном воздухе безмолвно и величественно горели далекие звезды, золотою пылью рассыпанные по своду, и дружно сплетались в чудные узоры, издавна известные нашим отдаленным предкам, привыкшим чаще нас обращать взор свой к звездам.

И вот на небе, невозмутимом и спокойном, как и тысячи лет назад, вдруг появляется близ полюса новая светлая точка и загорается ослепительно ярким блеском, перед которым тускнеют и меркнут мириады остальных звезд.

Высоко и светло горит она в небе над спящей, ничего не ведающей грешной землей, торжественно возвещая о пришествии Того, Кто Сам есть Свет миру. А навстречу кротким лучам загоревшегося нового солнца несутся и далеко замирают в эфире райские звуки ангельских голосов: слава в вышних Богу, и на земле мир, и в человеках благоволение…

Мы уже упоминали о том, что слово «звезда» в повествовании евангелиста может иметь различный смысл. Нет ничего невозможного в том, что это действительно была звезда, и из всего вышеизложенного следует, что такое предположение даже весьма вероятно. Но оно не исключает возможности и иного толкования, по которому под словом «звезда» следует разуметь вообще редкое небесное явление.

В 1604 году знаменитый Кеплер[43] наблюдал редкое явление одновременной встречи трех планет в одном и том же месте неба — встречи, конечно, только кажущейся в перспективе: три планеты, находящияся на огромном расстоянии друг от друга, движущиеся по совершенно различным путям и с различною скоростью, расположились почти в одну прямую линию с нашей Землей, которая сама находится в беспрестанном движении; при наблюдении с Земли планеты эти — Марс, Юпитер и Сатурн — казались как бы соединившимися в одной точке неба — в зодиакальном знаке Рыб. Явление это само по себе чрезвычайно редко; и оно было тем более замечательно, что внезапно в той же точке, между Марсом и Сатурном, вспыхнула далеко за пределами нашей Солнечной системы яркая звезда. Вероятность того, чтобы четыре вполне не зависящие друг от друга явления соединились таким удивительным образом, в высшей степени мала; поэтому вполне понятно, что Кеплер, изумленный таким почти чудесным сочетанием, пожелал определить, как часто вообще происходит подобное соединение планет и не случалось ли такое явление и до него. Он принимается за вычисление, — и вот оказывается, что те же три планеты сошлись в том же знаке Зодиака в 748 году от основания Рима, т.е. за 7 лет до начала нашей эры.

Здесь мы должны сделать небольшое отступление по поводу эпохи рождения Спасителя. Мы ведем свое летоисчисление, как известно, от Рождества Христова, принимая за 1‐й год 753 от основания Рима. Но дата эта, впервые указанная Дионисием Малым, далеко не должна считаться вполне точно установленной: это лишь предположение, истинный же год рождения Спасителя еще до настоящего времени остается неизвестным. Разнообразные исторические справки все согласно говорят за то, что Иисус Христос родился на несколько лет ранее 753 года. Нам достоверно известно, например, что Ирод Великий, со смертью которого Святое Семейство вернулось из Египта на родину, умер в 750 году, а так как Христос родился еще при жизни этого царя, то ясно, что он не мог родиться позже 750 года. Многие другие соображения исторического характера, в которые мы здесь не будем вдаваться, заставляют отодвинуть год рождения Спасителя на 7 лет назад, до 748 года от основания Рима. Поэтому наступающий 1903 год будет, в сущности, 1910 от Р. X.

Возвращаясь теперь снова к предыдущему, мы заметим, что знаменательное соединение трех планет случилось как раз в год рождения Спасителя.

Вифлеемская звезда (рис. Н. Н. Каразина)

Поэтому весьма вероятно, что именно это явление послужило тем небесным знамением, которое привело восточных волхвов к колыбели Господа. Редкое сочетание Юпитера, Сатурна и Марса — символов царственного величия, силы рока и победы — в знаке Рыб, астрологически связанном с историей Иудеи, дало волхвам основание предполагать о рождении в этой стране Царя, Который величием Своей кротости победит мир и окажет величайшее влияние на всю дальнейшую историю человечества.

Вот все, что современная наука может сказать пока об этом замечательном обстоятельстве, сопровождавшем факт рождения Богочеловека. Правда, и теперь еще, 19 веков спустя, в нем много остается неясного и необъяснимого, тайна по-прежнему во многом