Занимательная логика. Задачи и решения - Яков Исидорович Перельман Страница 18

Евангелии от Матфея говорится о «звезде». Это могла быть действительно звезда, вспыхнувшая внезапно на небе, могло быть и другое редкое небесное явление, как, например, странное соединение планет, могло также быть кометой или даже падающей звездой. Впрочем, последние два предположения отпадают сами собой; метеоритам как случайным, мимолетным явлениям древняя астрология не придавала никакого важного значения, а кометы у всех народов во все времена возвещали лишь бедствия — войны, голод, смерть правителя, и потому ни в коем случае не могли считаться вестницами рождения Царя Иудейского. Остаются, таким образом, только два первых предположения, к последовательному разбору которых мы теперь и приступим.

Появление новой звезды на небе не должно считаться чем‐то исключительным: астрономы насчитывают уже около 25 вполне достоверных случаев, когда на небе вдруг вспыхивала новая звезда, иногда ослепительной яркости, и, лихорадочно просветив несколько месяцев или лет, начинала меркнуть и наконец снова становилась невидимой; не позже как два года тому назад в созвездии Персея внезапно появилась новая звезда, сделавшаяся предметом самого тщательного исследования[36]. Что же касается причин этого странного явления, то надо заметить, что наши сведения о них пока еще очень скудны, как по сложности самого явления, так и по его редкости. Один-два раза в столетие — это по человеческим понятиям очень редко, хотя как космическое явление это даже довольно часто. Давно ли изобретен спектроскоп — могущественное орудие научного анализа, которое одно только в этой области может оказать существенные услуги? 50 лет тому назад, а за это время удалось наблюдать всего 3–4 новые звезды[37]. Но во всяком случае, не подлежит сомнению, что появление новой звезды, которое мы наблюдаем как мирное, безмолвное вспыхивание маленькой светлой точки, есть на самом деле громадная катастрофа, невообразимый хаос мировых сил, разыгравшийся где‐то в далеком уголке беспредельного звездного мира. Две ли звезды — два гигантских солнца — с головокружительной быстротой столкнулись друг с другом в своем неудержимом полете, и скрывшаяся при соединении энергия вновь возродилась в ярком свете раскаленных газов? Страшный ли пожар охватил водородную атмосферу какого‐нибудь солнца? Излились ли вновь веками таившиеся в недрах жидкие огненные массы на поверхность полузастывшего светила, тонкая кора которого разорвалась по какой‐либо неизвестной причине? Прорезало ли потухшее солнце при своем полете рой метеоритов и на мгновение засветилось миллионами огней, чтобы вскоре снова погрузиться в холодное царство ночи? Все это пока еще неизвестно, но каждая из упомянутых гипотез имеет значительную долю вероятности[38]. Одно из самых поразительных появлений новых звезд — это, несомненно, Nova в созвездии Кассиопеи[39], вспыхнувшая на нашем северном небе 11 ноября 1572 года. Это феноменальное явление нашло себе и достойного летописца: знаменитый Тихо Браге[40] первый заметил новую звезду, тщательно следил за ней и оставил нам подробное ее описание. И действительно, явление было замечательное: неожиданная гостья затмила блеском своим все остальные звезды; Сириус, самая яркая звезда на небе, сиял гораздо бледнее ее. Она видна была даже днем, а ночью, когда слой облаков сплошным покровом затягивал небо, эта единственная звезда все‐таки просвечивала сквозь него в виде неясного сияния. Нельзя описать ужаса, охватившего суеверные народные массы, угнетенные страшными бедствиями того времени: это было в темную эпоху религиозных войн, когда еще свежа была кровавая память Варфоломеевской ночи. И вот все вспомнили звезду, загоревшуюся некогда над Вифлеемом, и стали видеть в новой звезде вестницу второго пришествия и Страшного Суда. В таком напряженном ожидании и беспрестанном страхе звезда продержала Европу целых полтора года, когда, померкнув окончательно, опять скрылась от невооруженного глаза, чтобы никогда уже более не появляться, или, быть может, через несколько столетий вновь вспыхнуть в предсмертной агонии. Но что всего более замечательно в этом эпизоде — это то, что объятая страхом народная мысль как бы смутно угадывала истину, признав новую звезду за ту самую, которая возвестила когда‐то миру о рождении Божественного Младенца. Беспристрастное научное исследование, предпринятое гораздо позже, дало этой туманной догадке некоторое, хотя, правда, еще не полное подтверждение[41].

Дело в том, что в летописи астрономии занесено появление новой звезды в том же созвездии Кассиопеи в 1264 и 945 годах, и хотя положение этих двух звезд не было определено так точно, как положение звезды Тихо, однако всего вероятнее будет предположить, что во всех трех случаях обнаруженное явление было одной и той же звездой. Мы имеем здесь, следовательно, дело не с «новой» звездой в полном смысле этого слова, а со звездой, относящейся к разряду так называемых переменных звезд — т.е. таких, которые периодически изменяют напряжение своего света: они горят то ярче, то слабее, так что даже совершенно скрываются от невооруженного глаза, и эти изменения блеска подвержены более или менее правильной периодичности. Правда, в данном случае придется допустить период приблизительно в 300 лет, между тем как для остальных известных нам переменных звезд полный цикл совершается в гораздо более короткое время — от нескольких дней до целого года. Аргумент этот мог бы считаться веским, если бы недавно не было установлено существование переменной звезды с еще бoльшим, нежели у нашей, периодом, подверженным к тому же и сильным колебаниям. Это звезда π в созвездии Скорпиона, последовательное появление которой было замечено в 134 году до Р. X., 393, 827, 1203 и 1584 годах после Р. X.; между этими появлениями лежат промежутки в 522, 434, 376 и 381 год, которые, несмотря на свою величину и неравномерность, не помешали установить за звездой ее периодичность. Далее, между 945 и 1264 годами прошло 319 лет, а между 1264 и 1572–308 лет: оба периода не равны, но это опять‐таки не имеет существенного значения, так как даже среди настоящих переменных звезд мы имеем немало таких, которые не представляют строгой периодичности. Рассуждая относительно, это отклонение нельзя даже считать значительным; переменная звезда в созвездии Кита, прозванная «Чудесной» (Мира), представляет нередко отклонение в 25 дней при среднем периоде в 330 дней, что составляет 1/13; в нашем же случае отклонение не превышает 1/30. Если принять за средний период появления нашей звезды 315 лет (среднее между 308 и 319), то окажется, что промежуток этот ровно три раза укладывается в 945 годах, а следовательно, одно из появлений должно было произойти около 1‐го года нашей эры; оно‐то и могло быть упоминаемой в Евангелии Вифлеемской звездой.

Против только что изложенной теории много возражали, указывая на ее слишком шаткую обоснованность и другие слабые стороны. Некоторых возражений мы уже касались и показали их несостоятельность,