Военная организация поздней Римской империи в 353-395 гг. На пути к разделению империи. - Евгений Александрович Мехамадиев Страница 79

его командование часть своих экспедиционных войск. Судя по всему, Юлиан разместил самого комита и войсковую группировку, подчинявшуюся ему, в Бельгике Первой, тем самым Юлиан надеялся хотя бы в определенной мере остановить продвижение аламаннов во внутренние земли Галлии на время своего отсутствия. В таком случае совершенно неудивительно, что в 366 г. комит обеих Германий активно действовал на рейнском фронте и оборонял его различные участки от нападений аламаннов: к 366 г. должность комита обеих Германий существовала без малого уже пять лет, с 361 г.

Следует учитывать и другой немаловажный фактор: как отметили Дж. Ф. Дринкуотер и А. Стоклэ, сами аламанны, судя по сведениям Аммиана Марцеллина, представляли собой не монолитный союз племен, а группу мелких политических образований (вождеств), во главе каждого из которых находился король (гех), ему подчинялись его родственники и ближайшее окружение (regii или regales)', в состав политической элиты такого небольшого королевства входили и т. н. optimates, satellites или comites, т. е. представители военной знати, по сути, дружинники, формировавшие группу телохранителей своего короля, comitatus. Ниже дружинников стояли рядовые члены племени, отправлявшиеся в поход вместе со своим королем и военной знатью[471]. В этом смысле вполне ясно, что эти мелкие племенные группы действовали обособленно друг от друга, разрозненно, без какой-либо связи и взаимодействия; соответственно, каждая такая группа действовала на свой страх и риск и прорывала границу на том участке, который казался ей наиболее выгодным. Как результат, римляне, со своей стороны, не могли сосредоточить свои силы на каком-то одном участке для последовательного и глубокого удара: по сути, римские экспедиционные войска были рассредоточены по всей линии рейнской границы и вынуждены были воевать сразу на нескольких фронтах, направляя удар в разных направлениях.

На наш взгляд, следует согласиться с позицией Р. Сигера, заключившего, что военная политика Валентиниана на Рейне, равно как и политика его предшественников, Констанция II и Юлиана, по преимуществу была оборонительной, но не наступательной: Валентиниан перестраивал старые крепости, сооружал новые, усиливал линию обороны и отбивал нападения противника, проводя карательные экспедиции в ответ на уже совершенное вторжение[472].

Симмах пишет о том, что бургунды обратились к Валентиниану с просьбой о мире, пребывая в страхе из-за присутствия римских войск и крепостей вблизи территории их проживания; тем не менее, выполняя задачи панегириста, Симмах намеренно исказил смысл событий, чтобы сформировать у читателя образ величественного и героического императора, наводящего страх на все варварские народы одним своим появлением. Аммиан Марцеллин, наоборот, четко сообщает, что именно Валентиниан обратился за помощью к бургундам. По словам Аммиана, император решил «вызвать на их (аламаннов. — Е.М.) погибель Бургундов» (Burgundios in eorum excitari perniciem — Amm. XXVIII. 5. 9), соответственно, «с помощью нескольких немногословных и верных [людей] он отправил большое количество [писем] к их царям, чтобы в назначенное время те прибыли в одно и то же [место]» (scribebatque frequenter ad eorum reges per taciturnos quosdam et fidos, ut isdem tempore praestituto supervenirent. — Amm. XXVIII. 5. 10). В результате, как сообщает Аммиан, «письма правителя были приняты… с радостью» (Gratanter… principis acceptae sunt litterae. — Amm. XXVIII. 5. 11).

Вопреки сведениям Аммиана С. Лоренц предположил, что бургунды первыми обратились к Валентиниану с предложением заключить договор о военном союзе, поскольку они находились в давней вражде с аламаннами и нуждались в поддержке римлян[473], но данная точка зрения вызывает у нас серьезные сомнения. Аммиан отчетливо говорит, что Валентиниан не мог справиться с аламаннами силами одного только римского войска, и ему нужен был союзник, который напал бы на аламаннов с севера, в то время как сам Валентиниан — с юга, т. е. с южных рубежей рейнского фронта.

Как отметил Μ. Коломбо, Валентиниан был вынужден заключить союз с бургундами. поскольку в 369 г. он потерпел тяжелое поражение от аламаннов, временно изменившее ход боевых действий в пользу германцев[474], и мы можем согласиться с позицией исследователя. Другой вопрос, что, по мнению Μ. Коломбо, сам этот союз был малоэффективным для Валентиниана, поскольку бургунды все равно не могли нанести аламаннам серьезного ущерба: бургунды жили к югу от среднего течения реки Майн, в районе гор Оденвальд, и граничили с аламаннами только в землях, расположенных к северо-востоку от нижнего течения реки Неккар[475].

Тем не менее косвенным подтверждением того, что союз не только был заключен, но и реально действовал, служит латинская надпись (эпитафия) из Трира, упоминающая Хариульфа, сына Ханхавальда, царя бургундов:

CIL XIII 3682 = D 2813 = ILCV 44 (р. 12)

Hariulfus protector / domesitigus (sic) <f>ilius Han/havaldi regalis genti/s Burgundionum

qui / vicxit (sic) annos XXet mens/ses (sic) nove(m) et dies nove(m) /

Reutilo avunculu/s ipsius fecit

Хариульф, защитник, доместик, сын Ханхавальда из царского рода Бургундионов,

который (Хариульф. — E. Μ.) прожил 20 лет, девять месяцев и девять дней;

Реутило, его дядя, сделал [памятник]

Как убедительно доказал Д. Хоффманн, эпитафию Хариульфа следует датировать временем императора Валентиниана I, поскольку официальная резиденция Валентиниана находилась как раз в Трире, там же размещалась и гвардия его телохранителей. По мнению Д. Хоффманна, Валентиниан I, заключивший военный союз с племенем бургундов с целью совместной борьбы с аламаннами, включил Хариульфа, сына короля бургундов Ханхавальда, в состав своей элитной гвардии и наделил Хариульфа почетными и престижными придворными титулами протектора и доместика[476].

Оценивая политику Валентиниана по отношению к варварам, Μ. Сальзман пришла к выводу, что именно в период Валентиниана многие представители племенной элиты (аристократии) германцев стали получать не только официальные римские военные должности, но и привилегированные придворные титулы. Тем самым, по мнению Μ. Сальзман, происходило активное вовлечение германской племенной аристократии в высший государственный аппарат империи, знатные германцы все больше становились частью римской элиты[477].

Конечно же, применительно к бургундам вряд ли мы можем говорить о включении их племенной элиты в состав западноримского сенаторского сословия, но тем не менее надпись, упоминающая Хариульфа, позволяет предположить, что знатные бургунды действительно получили от Валентиниана престижные придворные титулы и командные военные должности. Следовательно, Валентиниан не планировал разрывать договор с бургундами и ценил его как важное средство контроля над аламаннами.

Вместе с тем подчеркнем, что политика назначения варваров на крупные и важные командные должности началась задолго до Валентиниана, и пример комита обеих Германий Хариетто, о котором мы говорили выше, — очевидное тому подтверждение. В самом деле, как сообщают многие источники (Зосим, Евнапий, Аммиан, Юлиан Отступник), первоначально, до 355 г., Хариетто был вождем банды грабителей, регулярно нападавшей на земли Галлии, но затем, с 355 г., он перешел