Занимательная история Древней Церкви. От гонений к триумфу - Владимир Соколов Страница 73

Прибыв в Рим, Августин пережил сильную болезнь и едва выжил. В это время он был так далек от христианства, что даже в самую опасную минуту, на грани смерти, не подумал креститься. Выздоровев, он снова начал общаться с местными манихеями, хотя больше не придерживался их учения. Теперь он склонялся скорее к скептицизму, утверждавшему, что человек не может отличить истины от заблуждения. Для Августина это было тяжелое время: он потерял горячо любимого друга, его охватили отчаяние, депрессия, чувство безвыходного тупика. «Мне опротивело все существующее, опротивел самый свет, опротивело все, кроме воплей и слез». Но больше всего ему опротивело собственное «я». «Я оставался в самом себе, в несчастном месте, где мне было невыносимо оставаться и откуда я выйти не мог».

В римских учениках Августин тоже разочаровался: они не переворачивали школу вверх дном, зато могли сговориться между собой и уйти к другому преподавателю, оставив учителя без денег. Поэтому он охотно принял приглашение поработать в Медиолане, где скоро встретился с епископом Амвросием Медиоланским. Амвросий полностью перевернул его взгляды на христианство. Поначалу он пленил его своим красноречием, потом расположил к себе как человек и, наконец, увлек как мыслитель. Под его влиянием Августин снова погрузился в изучение Священного Писания, открывшегося ему теперь в новом свете: там, где прежде он замечал только выдумки и нелепости, ему начал видеться новый и таинственный смысл. Даже требование христианства верить в то, чего не видел и не знаешь, больше не казалось ему таким нелепым: верим же мы в то, что появились на свет от своих родителей, хотя и не можем этого знать.

Но Августин не спешил стать христианином. Время шло, а он все еще медлил, полный сомнений и вопросов. «Я удерживал сердце свое от согласия с чем бы то ни было, боясь свалиться в бездну, и это висение в воздухе меня вконец убивало. Я хотел быть уверен в том, чего я не видел, так же, как был уверен, что семь да три десять». Он сравнивал себя с больным, который, столкнувшись с плохим врачом, боится довериться и хорошему. Параллельно с этим Августин продолжал вести светскую жизнь: пытался устроить свою карьеру, сочинял похвальное слово императору, строил планы на женитьбу. «У меня немало влиятельных друзей, — рассуждал он, размышляя о своем будущем. — Если даже не очень нажимать и не хотеть большего, то хоть должность правителя провинции я могу получить. Следует мне найти жену хоть с небольшими средствами, чтобы не увеличивать своих расходов». Августин хотел получше и попрактичней устроить свою жизнь и в то же время сознавал, что гоняется за вечно ускользающей иллюзией. Он не раз приводил в пример нищего, которого встретил как-то на улице: собрав милостыню, тот напился вина, был радостен и весело шутил — тогда как Августин шел мимо, погрузившись в свои мрачные заботы. Так стоило ли так стараться, спрашивал он, если нищий уже имел все, что мы только надеемся обрести путем долгих усилий? «Он получил за несколько выклянченных монет то, к чему я добирался таким мучительным, кривым, извилистым путем: счастье преходящего благополучия».

Даже убедившись умом в истинности христианства, Августин не мог заставить себя креститься и в корне изменить свою жизнь. Больше всего его беспокоил отказ от плотских наслаждений. «Меня держала в мучительном плену непреодолимая привычка к насыщению ненасытной похоти». Ему казалось, что он будет глубоко несчастным, «лишившись женских объятий», и он не находил в себе сил побороть эту страсть. У Августина много лет была постоянная любовница, которая переехала с ним в Италию. После его решения жениться она вернулась в Африку, оставив ему незаконнорожденного сына и дав клятву никогда не знать другого мужа. Освободившись от этой связи, Августин нашел себе невесту, совсем еще юную девицу, не достигшую брачного возраста — свадьбу отложили на два года, — и одновременно завел новую любовницу, не в силах воздерживаться от плотских желаний.

В это время Августин сделал еще один важный шаг к вере: он решил для себя проблему зла. Ответ заключался в том, что «всё существующее истинно, поскольку оно существует». Он принял все мироздание, и «злое», и доброе, потому что все сотворено Богом и во всем есть истина, в том числе и в зле. Зло выглядит злым только потому, что является несовершенной деталью общей гармонии. Эта мысль заставила его наконец довериться Богу: раньше он не мог Его принять, потому что не принимал созданного Им мира. Приняв мир, он полюбил и Бога, поверил в Него, почувствовал, что может на Него опереться, хотя все еще не мог отстать от своих привычек. Он со дня на день откладывал свое обращение, прося Господа дать ему целомудрие и благодать, но не сегодня, а завтра. «Я боялся, как бы Ты сразу же не услышал меня и сразу же не исцелил от злой страсти: я предпочитал утолить ее, а не угасить».

Августин читал платоников и апостола Павла, и Бог представлялся ему бестелесной сущностью, а в Христе он видел только человека, великого мудреца, но не Бога — ведь Бог не может быть материальным. Он беседовал о вере со старцем Симплицианом, рассказавшим ему об обращении в христианство Викторина, известного римского ритора, в переводе которого Августин читал греческих платоников. Каждый шаг, каждый новый разговор подталкивали его к тому, чего ему уже давно хотелось, — обращению в христианство, но привычка и любовная страсть продолжали его удерживать. Августин сравнивал себя с человеком, который хочет и не может проснуться: сон ему уже опротивел, но у него нет сил встряхнуться и заставить себя встать с кровати.

Все было готово к перевороту, однако произошел он неожиданно и внезапно. Однажды вечером к нему и его другу Алипию зашел их земляк Понтициан, занимавший важный пост при императорском дворе. Во время беседы Понтициан обратил внимание, что на столе лежат послания апостола Павла, и завел речь о христианской вере: он начал рассказывать про египетское монашество и Антония Великого, о котором Августин и его друг раньше никогда не слышали. Понтициан подробно описал жизнь пустынников и заодно вспомнил случай, как двое его знакомых во