Российские солдаты-мусульмане в германском плену в годы Первой мировой войны (1914–1920) - Искандер Аязович Гилязов Страница 72

Чувство глубокой религиозности пленных Вайнбергского лагеря не всегда служило в пользу немцев: чувство обязанности перед присягой на Коране о верной службе русскому царю заставляло многих держаться в стороне от агитаторов и «джихадистов». Пропаганда всячески пыталась убедить российских мусульман в том, что не стоит держать эту клятву и что их верность никогда не будет достойно оценена российскими властями. Газета «Эль-Джихад», например, утверждала, что «Россия хочет в эту войну уничтожить как можно больше мусульман и особенно татар. Русские сделали у себя набор только 19-летних, в то время как у татар взяты 17-летние мальчики и старики. Можно довольно точно определить, что десятая часть русской армии состоит из мусульман, когда правильное соотношение должно дать 1/20 часть армии. Россия хочет уничтожить нас частью войною, а частью недостатком продовольствия»[729].

Значительно лучше обстояли дела с другой целью пропаганды — воспитанием дружеского отношения к немцам. О том, что «дружеские чувства к немцам охватывают всё большее количество татар», не раз сообщал комендант Бёлау. Среди татар, по его мнению, были и желающие остаться в Германии и, если это возможно, уже сейчас работать на какой-нибудь фабрике, ремесленной мастерской или фермерском хозяйстве[730]. О восторге, который могли испытать многие военнопленные, многое увидев в Германии и услышав о жизни в этой стране, свидетельствуют изложенные в стихотворной форме наблюдения, записанные в одном из блокнотов, хранящихся в Берлинской библиотеке (об этом мы подробнее говорили в предыдущей главе). В нём Германия описывается как очень богатая страна, немцы как ухоженные и хорошо одетые, любознательные люди, восхищение вызывает красота их городов:

бар икән дөнья йөзендә бадишаһ кайсар дигән / Милләте нимес милләте / белсәңез / гирман дигән // Шул икән анларда гадәт / күбесе сакал кыра / Һич юк икән анларда фәкыйрь / алар бик бай тора // Дәхи шул икән гадәт / алар мыекны үстерә // Юк икән җияүле анда / йөри виласипедта гына // Бәгъзе алтун / бәгъзе көмешдән йөри сәгать киеп / Ул тагы кемләре нәфис / йөри шиблит киеп // Мин күрәм киң карйәләрдә / өйләре ташдан икән / Гөлләре / бакчалары бар / чишмәләре фантал икән // Сахраларда йуллары төзегән тип-тигез ташдан тагы / Төшми кояш / юл күләгә / алмагач / каштан бары // Дар-дур идүб арба илән йөрүче анда сирәк / Түт-түт идүб тик йөрүче афтамабил күбрәк // Йирләре игүн илән тулган / тирәсе алмагач / Бер кеше итми хыянәт / үз иясе булмагач // Карйәләрдә бән күрәм / җомга саен анда барам / Кечкенә генә балалар сүзенә колак салам / Курыкмыйдур / һич шашмыйдур балалары / янга килә / Җелмайуп кына көлә дә саулык сорый / сәлам бирә // Диярсүң ул таный сине / ул нигәдер якын күрә / Сез Русия татарлары ди / әллә нигә безне белә // Ә / беләмен ник таный / алар шулай зирәк икән / Аскан аркаларына букча тулы китаб икән // Күрсәң ул каберләрүн / тагы да бик гаҗәп кебек / Ул кызыл һәм күк сачыңлар / дирсуң җәннәт кебек // Этләре дә тешләми / өрми / кешегә дуст ула / Чөнки алар ятмый ялкау / һәрвакыт җиккән ула //[731]

Есть на свете страна / царь у них называется кайзером / Народ называется немцами / или германцами //У них принято брить бороду // Среди них нет бедных / все живут очень богато // У них принято отпускать усы // Никто не ходит пешком / все ездят на велосипедах // Носят золотые или серебряные часы / Со вкусом одеты / носят штиблеты // Я видел в городах / дома у них каменные / вокруг цветы и сады / родники у них / фонтаны // Дороги аккуратно вымощены камнем / Вдоль дорог растут яблони и каштаны // Здесь редко кто ездит на повозке / они больше ездят на автомобилях // поля у них богаты хлебами / вокруг полей растут яблони // никто их не трогает / раз нет хозяина // В городе / туда я езжу каждую пятницу / прислушиваюсь к словам маленьких детей // Они не боятся / не стесняются / подходят к тебе / улыбаются и приветствуют / узнают как дела // Словно бы узнают тебя / воспринимают по-дружески / говорят / вы / российские татары / откуда-то они это знают / Знаю / как они узнают нас / они ведь такие умные / Ранец / который у них за спиной / полон книгами // Видели бы вы их кладбища / это удивительно / там красные и голубые цветы / будто бы в раю // у них даже собаки не гавкают / дружелюбны к людям / так как не лежат без дела / всегда привлечены к работе //

В воспоминаниях военнопленных обычно преобладают негативные тона, неприятные, несчастные события, постигшие за всё время войны и плена, в них изображается немного другая сторона быта пленных, чем это представлено в отчётах о хорошей, сытой, интересной жизни в особых лагерях. На этом фоне стихотворение из блокнота Г. Абубакирова отличается от подобных наблюдений, оно, как нам кажется, демонстрирует исключительно наивный, даже детский восторг от увиденного в Германии. Оно показывает, по выражению Ингеборг Бальдауф, что время от времени на осеннюю листву падали и солнечные лучи[732], что, кроме однотонной лагерной жизни, тоски по родине и неприятных воспоминаний, военнопленные могли узнать много интересного и полезного для себя.

Несмотря на все неприятности плена, военнопленные не стремились на свободу любой ценой, о чём свидетельствует отчёт о выступлении в Вайнбергском лагере турецкого министра образования доктора Назым-бея. Его визит состоялся 22 декабря 1915 г., он выступил с речью перед избранными 200–250 «интеллигентными пленными» с призывом «поселиться в Турции для занятия земледелием и быть свободными». Выслушав его, выступили два военнопленных, как писал профессор Себастьян Бек в своём отчёте о собрании. Один из них сказал: «Мы считаем, что правильнее будет, если мы поедем в Россию и там будем вести агитацию, мы хотим стать революционерами!» Когда Назым-бей спросил, как же они хотят делать революцию, выступающий ответил: «Да, у нас пока нет оружия, но, если повелел Аллах, мы его скоро получим», и эти слова вызвали ликование среди военнопленных. Другой выступающий сказал, что если бы была возможность привезти родителей, жён, детей, они бы поехали в