Военная организация поздней Римской империи в 353-395 гг. На пути к разделению империи. - Евгений Александрович Мехамадиев Страница 69

Мы же полагаем, что опасения Валентиниана были связаны не только с нападениями аламаннов: на наш взгляд, еще одной причиной такого решения было разделение экспедиционной армии, участвовавшей в персидском походе Юлиана, между Валентинианом и Валентом. Аммиан ограничивается по поводу этого сюжета только небольшой фразой: по его сведениям, в начале весны 364 г. Валентиниан и Валент прибыли вместе с войсками в дунайские регионы, и там, остановившись в городе Наисс (современный Ниш в Сербии), «они разделили военные отряды» (et militares partiti sunt numeri. — Amm. XXVI. 5. 3). Зосим сообщает более подробные сведения: по его словам, «итак, совсем недавно цари разделили войска… и воины все еще пребывали в беспорядке, переходя с места на место согласно некоему приказу царей» (των βασιλέων τοίνυν άρτι τά στρατόπεδα διελομένων… ετι τοίς στρατιώταις ούσιν άτάκτοις, κατά κέλευσίν τινα των βασιλέων τόπους έκ τόπων άμείβουσιν. — Zos. IV. 6. 3). Поскольку в этом фрагменте Зосим рассказывает о событиях осени 365 г., когда в восточных провинциях (более точно — в дунайских регионах) развернулось восстание Прокопия, мы можем заключить, что под наречием άρτι ('совсем недавно') следует понимать весну 364 г., когда братья-императоры встретились в Наиссе и разделили между собой армию.

Мы понимаем слова Зосима таким образом, что в результате разделения армии и территории империи между двумя братьями многие войсковые подразделения покинули свои старые гарнизоны, где они располагались ранее, и переместились в новые — туда, куда они были распределены в соответствии с решением братьев-императоров. Это значит, что многие боевые отряды, ранее размещавшиеся в восточных провинциях, направились в Галлию, на рейнский фронт, воевать с аламаннами, а многие подразделения, ранее выполнявшие службу на Рейне и на Дунае, отправились на персидский фронт, в восточные регионы.

Обобщенное изложение военных кампаний, которые Валентиниан проводил против аламаннов вплоть до 368 г., можно найти в первом и втором панегириках Квинта Аврелия Симмаха в честь Валентиниана: свой первый панегирик Симмах написал и произнес в 368 г., а второй — двумя годами позже, в 370 г.[421] Мы специально хотели бы акцентировать внимание на сообщениях Симмаха, поскольку он не просто перечисляет события, как Аммиан Марцел-лин, а четко высказывает идеи официальной пропаганды, формировавшейся при дворе Валентиниана для его возвеличивания и прославления.

Благодаря речам Симмаха мы можем определить не столько ход и характер военных действий с аламаннами, сколько саму оценку этих действий в мировоззрении позднеримских интеллектуалов того времени. Рассуждения Симмаха, на наш взгляд, отражают надежды сенаторской аристократии, возлагавшиеся на Валентиниана в связи с его победами над аламаннами. Сопоставив же сведения Симмаха и Аммиана, мы можем определить не только смысл военных преобразований Валентиниана на рейнской границе, но и формы прославления этих мероприятий.

В первой речи Симмах красноречиво заявляет, обращаясь к императору: «Итак, ты делишь защиту мира между двумя опеками: ты оставляешь непобедимого брата на Востоке, а сам сразу же размещаешь знамена на полуварвар-ских[422] берегах неспокойного Рена и защищаешь провинции, преданные из-за расточительности и долгой позорной бездеятельности предшествующих [правителей]» (ergo in duas curas dividis orbis excubias: invictum fratrem relinquens Orienti, ipse supra inpacati Rheni semibarbaras ripas raptim vexilla constituens et provincias luxu superiorum deditas veteris ignaviae pudore defendens. — Symm. Or. I. 14, MGH. AA. 6.1, ed. О. von Seeck, p. 321, 1. 31–33). Оценивая этот пассаж, Μ. Раймонди пришла к выводу, что военная политика Валентиниана I по защите Рейна значительно отличалась от аналогичных мероприятий его предшественников, Констанция II и Юлиана. По мнению исследовательницы, территория распределения крепостей была шире, а качество самих оборонительных сооружений лучше, чем во времена Констанция II и Юлиана[423].

Р. Приен и X. Витшель пришли к выводу, что крепости и войска, упоминаемые Симмахом, располагались по течению реки Неккар, площадь их распространения соответствовала территории между городами Ротвайль (на юге) и Мангейм (на севере) в современной Германии (федеральная земля Баден-Вюртемберг)[424]. С учетом наблюдений Р. Приена и X. Витшеля, довольно сложно сказать, насколько убедительными выглядят выводы Μ. Раймонди:

как панегирист, Симмах стремился прославить героя своих речей, т. е. Вален-тиниана, и возвеличить его заслуги по сравнению с деяниями предшествующих императоров. Вполне логично, что Симмах преувеличивал достижения Валентиниана, называя деяния предшествующих правителей (в основном Констанция и Юлиана) пренебрежением и предательством по отношению к рейнским провинциям. В самом деле, основываясь на рассуждениях Симмаха, сложно оценить территориальный охват строительной деятельности Валентиниана на рейнской границе, т. е. географические масштабы его оборонительных мероприятий.

В своих рассуждениях Симмах упоминает реку Неккар {Nigrum fluvium — Черная река), восхищаясь, как Валентиниан установил контроль римского государства над землями по течению реки: «Уже меньше удивляет тот [факт], что ради мирных договоров к тебе доставляют царских детей: как я хочу сказать, Рен не радовался бы Римскому миру, если бы он не выдал в качестве заложника реку, впадающую [в него]» (jam minus mirum est, quod tibi regum liberi pro foederibus offeruntur: nec Rhenus, ut ita dixerim, Romana pace gauderet, nisi amnem convenam ve lut obsidem tradidisset. — Symm. Or. II. 23, ed. 0. von Seeck, p. 328, 1. 16–18). Но примечательно, что во всей этой патетике Симмах не забывает и интересы своего сословия — сенаторской аристократии, ведь и сам Симмах входил в состав Сената. В своей речи Симмах прямо обращается к коллегам-сенаторам: «Я хочу сказать сенату и народу Римскому: отправьте в новые провинции фасции[425], назначьте судей [для земель, лежащих] за Реном» (dicam senatui plebique Romanae: fasces in provincias novas mittite, trans Rhenum indices praeparate'. — Symm. Or. II. 31, ed. 0. von Seeck, p. 329, 1. 35–36).

Следовательно, Симмах стремился донести до читателя мысль, что теперь земли аламаннов принадлежат Римской империи, и, как результат, Аламанния органично превратилась в одну из римских провинций. В действительности же Валентиниан I усилил, перестроил или восстановил римские крепости, которые и ранее размещались вдоль верхнего течения Рейна, особенно в районе современных Майнца, Гейдельберга и Брайзаха-на-Рейне[426]. Но ни один источник, даже Аммиан Марцеллин, весьма положительно относившийся к Ва-лентиниану I, не упоминает о прямом присоединении к империи внутренних земель аламаннов: Валентиниан I ограничился только восстановлением оборонительной системы римлян на верхнем Рейне.

Тем не менее, рассказывая о мероприятиях Валентиниана I по защите рейнской границы, Квинт Аврелий Симмах высказал идею, которая, на наш взгляд, явно отражала его собственную авторскую позицию, а не официальную пропаганду императорской власти. Мы имеем в виду тот фрагмент панегирика, где Симмах