Российские солдаты-мусульмане в германском плену в годы Первой мировой войны (1914–1920) - Искандер Аязович Гилязов Страница 56

Устная политическая агитация (обучение, доклады, встречи, беседы)

Устная пропаганда в Вайнбергском лагере осуществлялась через непосредственное общение немецких чиновников, мусульманских священнослужителей, специально назначенных пропагандистов и учителей с военнопленными. Это общение организовывалось различными способами — через обучение (курсы языков — татарского и немецкого, уроки истории, географии, религии, математики), встречи с военнопленными как пропагандистов, так и гостей лагеря, устные консультации имамов. В архивных фондах сохранилось немало материалов о том, как проводилась устная пропаганда, какие результаты она имела и с какими трудностями и проблемами сталкивалась.

С июля 1915 г. в Вайнбергском лагере работала школа, где первоначально «не хватало столов и стульев, большинство людей занималось сидя на полу», «не хватало и тетрадей, ручек, чернил, карандашей, нужна была вторая доска», библиотека тоже нуждалась в пополнении[566]. Учителя, выбранные из татарских пленных — Мустакимов, Ишмуратов, Давлитбаев, Раимов и Алиев, вели курсы для начинающих и по чтению Корана. Курс немецкого языка вёл сначала сотрудник СИпВ Ш. Сафаров[567], а затем сын высокопоставленного бухарского чиновника, студент берлинского строительного техникума Искандер Мирбадалев[568].

Как сообщал комендант Вайнбергского лагеря фон Альт-Штеттенхайм, после завершения Рамазана (13 июля — 11 августа 1915 г.) планировалось расширить и чётко организовать дело по обучению военнопленных «соорудить помещения для уроков», «обучать военнопленных чтению и правописанию на татарском языке, арифметике, дать знания по географии, истории и Корану». Ко времени представления отчёта в лагере было начато преподавание немецкого языка избранной группе военнопленных. Для них предполагалось подготовить доклады с демонстрацией слайдов и организовать экскурсии по Берлину. Для проведения всех этих мероприятий комендант просил назначить ежемесячную субсидию (не менее 100 рейхсмарок) и отметил существенную важность ограничения числа ежедневно отправляющихся на работу пленных[569].

К сентябрю 1915 г. в каждом из 10 батальонов были созданы классы для уроков татарского языка, где ежедневно кроме пятниц и воскресений занимались около 500 пленных[570], также успешно работал курс немецкого языка, который посещали 40 учащихся[571]. Для курсов немецкого языка были приобретены цветные картины с изображениями «крестьянских дворов и имений в разные времена года, ремесленных мастерских, улиц крупного города и др.», которые применялись для расширения словарного запаса учащихся и их ознакомления с жизнью в Германии и немецкой культурой. Учащиеся освобождались от работы и строевой подготовки, что должно было стимулировать увеличение числа желающих получить знания[572]. Видимо, с такой же целью было создано в Вайнбергском лагере и «Общество распространения науки», о котором писал турецкий журналист Ахмед Эмин, посетивший мусульманские лагеря летом 1915 г.: «Один из образованных улемов из Казани Галяуддин-эфенди (в тексте „Ala Edin Effendi“. — И. Г., Л. Г.)[573]передал мне программу этого объединения». Целью общества была определена «национальная, политическая, религиозная и научная пропаганда такими способами, которые соответствуют современным требованиям». По словам А. Эмина, в программе общества главным принципом обучения указан «поиск правды и уклонение от несправедливости». Два раза в неделю (по воскресеньям и средам) проводились религиозные или политические лекции, «чтобы направить людей на правый путь». Каждый член общества был обязан посещать эти лекции. От них требовалось в первую очередь: «1) верно исполнять законы нашего нынешнего правительства; повиноваться Богу и своему начальству; 2) соблюдать чистоту; основа религии ислам построена на чистоте взглядов; 3) не тратить время на ненужные игры и занятия, особенно во время богослужений»[574]. В других источниках нам не встречались какие-либо сведения об указанном обществе. Судя по всему, это было способом привлечения военнопленных к обучающим и пропагандистским курсам в начальном этапе агитации.

В феврале 1916 г. в Вайнбергском лагере работало 10 курсов татарского языка (в немецких документах все подобные курсы называли «школами»). Занятия по чтению и письму на татарском языке, арифметике и чтению Корана вели по два учителя в каждой школе. Учителя были выбраны по предложению А. Мустакимова, они не были профессионалами, тем не менее пользовались уважением обучающихся военнопленных. Каждый курс посещало примерно по 50 человек — документ особо отмечал их прилежание и аккуратность. Кроме того, в Вайнбергском лагере работали 5 курсов немецкого языка под руководством директора народной школы в Берлине вице-фельдфебеля Берндта, которые посещали 200 человек. Немецкий язык преподавали 5 военнопленных немецких колонистов. Посетители курсов немецкого языка были по роду деятельности мелкими купцами, ремесленниками, служащими и крестьянами. Язык они изучали в основном посредством иллюстративного материала. Из 500 человек, посещавших курсы татарского языка, 53 одновременно посещали и немецкие курсы. Руководство всеми школами осуществлял капитан Отто, более 30 лет проживший в России[575].

Очень подробный отчёт о состоянии обучения военнопленных был составлен комендантом Вайнбергского лагеря подполковником Бёлау 28 марта 1917 г.[576]Тогда в лагере функционировало 4 курса татарского и 3 курса русского языка, один из них находился в батальоне больных трахомой. Специально для проведения занятий были предоставлены четыре помещения. Если в феврале 166 человек посещали курсы татарского и 144 — курсы русского языков, в марте, в связи с началом весенних работ число учащихся несколько уменьшилось (95 и 110 человек соответственно). Курсы немецкого языка, прежде функционировавшие в лагере, постепенно закрывались из-за привлечения большинства слушателей к сельскохозяйственным работам вне лагеря. Тем не менее за короткое время они дали положительные результаты: самые лучшие из учащихся были распределены в отдельные рабочие отряды переводчиками, где помогали своим друзьям изъясняться с фермерами и командирами. Курсы татарского языка вели 7 учителей, русского — 4. На курсах татарского языка преподавались следующие предметы: чтение и письмо на татарском языке, арифметика, география и история, религия; на курсах русского языка — те же предметы, кроме религии.

Обучение письму проводилось на основе татарского букваря, «после освоения букваря умение читать проверяется при помощи чтения небольших текстов, имеющих простое и легко усвояемое содержание». Во ремя обучения письму военнопленные вначале учили буквы, затем — правописание, затем уже писали небольшие диктанты. На уроках арифметики учащиеся обучались считать как в уме, так и письменно. Кроме этих «основных» предметов обычно один раз в неделю они посещали уроки по географии и истории — географические знания ограничивались заучиванием названий важнейших стран, городов, рек и гор на Земле, особенно в Европе, при этом использовалась географическая карта. Как отмечал Бёлау, «уроки по истории как таковые не проводились, но с использованием татарской газеты „Эль-Джихад“ или русской „Русский вестник“ рассматривались причины и результаты различных военных событий мировой войны, проводились беседы с учащимися и давались ответы на их вопросы».

Уроки по религии также не включали в себя обсуждение или углубление знаний