Занимательная история Древней Церкви. От гонений к триумфу - Владимир Соколов Страница 47

После окончания гонений и возвращения Киприана в Карфагене состоялся собор, где решался вопрос об отступниках. Их обнаружилось огромное количество: Церковь, по признанию самих христиан, лежала в развалинах. Многие из них были отлучены от Церкви и образовали особую партию, которая избрала своего епископа Фортуната. Стоявший во главе раскольников Новат обратился за поддержкой в Рим.

В Риме в это время происходили свои раздоры. Авторитетный пресвитер Новациан выступил против папы Корнелия. По мнению Новациана, Корнелий слишком мягко относился к отступникам и слишком легко принимал их в Церковь. Произошел раскол, в котором одна сторона постаралась всячески очернить другую. Новациан объявил Корнелия отступником от веры. Корнелий называл Новациана бесноватым, трусом и клятвопреступником. Папа рассказывал, что, когда во время гонений христиане просили у Новациана помощи, тот якобы отказался от своего пресвитерства, сказав: «Я держусь другой философии», — и, уехав из Рима, занялся литературой. К тому же, по словам папы, Новациан был так честолюбив, что римские пресвитеры и исповедники взяли с него клятву, что он никогда не будет претендовать на епископский сан, однако Новациан ее нарушил. Он отыскал где-то в глуши трех невежественных епископов, пригласил в Рим, запер у себя в доме, напоил, и после этого они произвели его в епископы. Когда от Новациана стали разбегаться даже его верные сторонники, он от отчаяния прибег к такой тактике: всех, кто приходил к нему причащаться, хватал за руки и требовал дать клятву, что они никогда его не оставят и не перейдут к Корнелию. Только после их согласия он давал им причаститься, и вместо «аминь» они провозглашали: «Я никогда не перейду к Корнелию». В таком виде папа Корнелий представлял Новациана.

При императоре Валериане Новациан погиб мученической смертью, но раскол на этом не кончился. Новацианство существовало еще несколько столетий и сумело заслужить уважение даже православных христиан. Новациане отличались исключительной нравственной чистотой и строгостью личной жизни. Благодаря этому они находили сторонников среди всех приверженцев сурового благочестия и церковной дисциплины. Во время бурных споров о Троице и природе Христа новациане были союзниками православных, поскольку придерживались тех же догматов. Позже императоры-христиане, преследовавшие ереси, вычеркивали их из списков еретиков. Даже Иоанн Златоуст отзывался о новацианах с симпатией и почти соглашался принять их в церковное общение. В сущности, именно стремление к чистоте отделило новациан от ортодоксов. Церковь казалась им запятнанной общением с отступниками. Они считали, что падших должна прощать не Церковь, а только Бог.

В связи с новацианами в Церкви возникла новая проблема — нужно ли перекрещивать их в случае раскаяния? Этот вопрос вызвал новую волну споров, на этот раз между Римом и Карфагеном. Что такое крещение и как соотносятся форма крещения и учение тех, кто крестит?

Понятно, что чем дальше стояла ересь по форме и учению от ортодоксального христианства, тем больше было оснований перекрещивать раскаявшихся еретиков. Гностиков перекрещивали, не задумываясь; над монтанистами уже задумались: догматически они были православными, но добавляли в учение свои пророчества, — но все же решили перекрещивать. Новациане, однако, не отличались от православных ни догматически, ни канонически, хотя считались схизмой и сами повторно крестили обращавшихся к ним православных. Папа Стефан в Риме решил не перекрещивать обращавшихся новациан, а в некоторых случаях даже сохранять за ними церковные должности, которые они имели у новациан. Стефан хотел проявить мягкость, в противовес суровым новацианам, и тем самым привлечь отступников.

Но на Востоке продолжали придерживаться мнения, что надо перекрещивать всех еретиков, включая новациан. Киприан собрал в Карфагене собор из 31 епископа, еще раз подтвердивший эту практику. В том же духе он написал послание Стефану, уточнив, что поданному вопросу каждый епископ может принимать решение сам, за что даст потом ответ Богу. Стефан, заранее зная содержание послания, не только не выслушал послов Киприана, которые привезли акты Карфагенского собора, но даже не пустил их в дом. Киприану он написал, что тот должен подчиниться ему, Стефану, как римскому папе и главному епископу Церкви, а до тех пор он отлучается от церковного общения. Такие же послания были отправлены двум другим христианским авторитетам того времени: Дионисию Александрийскому и Фирмилиану Кесарийскому.

В ответ Киприан собрал в Карфагене новый собор (256 год), уже с 87 епископами, который подтвердил прежнее мнение, и списался с Дионисием и Фирмилианом. Дионисий занял примирительную позицию, посоветовав Стефану не разжигать раздоры в церкви, а Фиримилиан поддержал Киприана и выразился в том смысле, что папа Стефан, отлучив восточную Церковь, отлучил сам себя.

Стефан пробыл на епископской кафедре в Риме всего три года; после его смерти спор уже без прежней горячности продолжался между его преемником Ксистом II и Дионисием, пока постепенно не заглох сам собой. Как в это время поступали с обращенными еретиками, не известно: видимо, каждый епископ действительно решал вопрос по своему усмотрению. В 314 году собор в Арле принял окончательное решение: еретиков надо только спрашивать, как они веруют в Св. Троицу, и если оказывается, что веруют правильно, то принимать без повторного крещения. Это постановление было подтверждено правилами Никейского, Константинопольского и Трулльского соборов. Так вопрос был решен на практике.

В теории все было сложнее. Стефан считал, что христианские таинства остаются истинными и за пределами Церкви, поэтому перекрещивать еретиков незачем. Киприан говорил, что вне Церкви нет ничего истинного: ни крещения, ни мученичества, ни праведной жизни и т. д. Он не делал различия между сектантами и схизматиками, для него они были на одно лицо: все, кто не в Церкви, — «противники Бога и антихристы». Киприан ссылался на слова Павла: «Един Господь, едина вера, едино крещение» (Ефес., IV, 5). Поэтому всех надо перекрещивать.

Но что делать, если вера едина, а Церковь — расколота? Стефан отвечал так: еретики верят в Св. Троицу, значит, их крещение истинно. Киприан думал иначе: вне «правильно учащей» Церкви вообще невозможна никакая вера. «Кто не имеет матерью Церковь, не может иметь отцом Бога», — утверждал он. Поэтому вера у еретиков — лишь видимость, подобие настоящей веры. Даже если еретик пострадает за имя Христа, он не станет мучеником и исповедником. Ведь и Сам Христос, в которого верят православные, совсем не тот же самый, в которого верят гностики или монтанисты.