Занимательная история Древней Церкви. От гонений к триумфу - Владимир Соколов Страница 46

Учение манихеев опиралось на идею дуализма — то есть противоборства материи и духа, — которая возникла гораздо раньше манихеев и продолжала развиваться после них. Простота и наглядность этого принципа, рисовавшего ясную и стройную картину борьбы добра и зла, прельщали многих последователей в разные времена и разных странах. К наследникам манихеев принято относить средневековые секты богомилов, альбигойцев, катаров и павликиан. В Уйгурском царстве манихейство одно время даже было государственной религией, но показало себя не с лучшей стороны, жестоко преследуя инакомыслящих. Манихейские корни легко можно найти в сегодняшних сектах и даже в повседневных взглядах современных людей.

Читайте в приложении: Системы гностиков

Глава третья

Центробежная Церковь

Для стороннего наблюдателя история Церкви — это прежде всего история расколов. Когда читаешь церковные хроники, хорошо заметно, что в течение столетий она все больше распространялась вширь, одновременно разваливаясь на части. Если взять пример из астрономии, можно сравнить ее с одной из тех «горячих» звезд, которые несутся и через космос с пылающим термоядерным ядром, по дороге разрываясь и теряя свою массу. Центробежные силы в Церкви были больше центростремительных: брошенная в мир, она неуклонно двигалась к истине, роняя откалывавшиеся по пути куски.

Одна из первых больших трещин, появившихся в ее фундаменте, появилась в начале III века и была связана с соперничеством Каликста и Ипполита. На протяжении первых двух столетий христианства дисциплина в Церкви постепенно падала. Суровый ригоризм первой прозелитской Церкви со временем смягчался в сторону все большей терпимости и свободы. В Риме строгие и требовательные папы Элефевр и Виктор сменились умеренным Зефирином, а потом и совсем мягким Каликстом. Каликст был настолько снисходителен и либерален, что возмутившаяся часть римских верующих в противовес ему выбрала другого папу — св. Ипполита.

Ипполит постоянно клеймил и разоблачал своего соперника. В его изложении жизнь Каликста больше походила на похождения бессовестного проходимца и пройдохи, чем на биографию римского епископа. По версии Ипполита Каликст был неверный раб, которому его господин, христианин по имени Кариофор, поручил вести свои дела. Каликст растратил казну и попытался сбежать, но Карифор его настиг и отправил работать на мельницы. Однако Каликст не унялся и там: он ворвался в синагогу и устроил беспорядки, после чего его отдали под суд и отправили на рудники в Сардинию. Даже римский папа Виктор был о нем такого плохого мнения, что, когда император Коммод согласился освободить сардинских христиан, вычеркнул из списков только одного Каликста. Несмотря на это, Каликст все-таки вышел на свободу. Когда Виктор умер, он вернулся в Рим, втерся в доверие новому папе Зефирину и стал сначала пресвитером, а потом и папой.

Как римский епископ Каликст, по мнению Ипполита, также проявил себя не лучшим образом: он совершил множество церковных проступков и грехов, выражавшихся главным образом в его чрезмерной снисходительности. Каликст принимал в Церковь без разбора всех отлученных и покаявшихся еретиков; говорил, что епископа нельзя низложить, даже если он впадет в смертный грех; делал священниками людей, состоявших во втором и третьем браке, и спокойно относился к тому, что клирики женятся, не оставляя своих церковных должностей. Кроме того, он ввел в Церкви второе крещение и покровительствовал убийцам и прелюбодеям.

Последнее обвинение нужно прояснить. Каликст выступал за признание браков знатных римлянок с рабами. В Риме женщины аристократического происхождения не имели права выходить замуж за рабов и мужчин низшего сословия. Такие отношения допускались только как сожительство — конкубинат— без всяких юридических обязательств. Патрицианки при этом теряли свои родовые сенаторские права и титул clarissima, «светлейшая». Дети также лишались наследственных прав, поэтому женщины часто не желали иметь детей от мужей-конкубинариев. Каликст из милосердия разрешил христианкам из высших сословий выходить замуж за рабов, вольноотпущенников и безродных римлян, то есть сделал такой брак законным сточки зрения Церкви. По мнению Ипполита, это и было одобрением прелюбодеяния и абортов, к которым могли приводить подобные браки.

Между Ипполитом и Каликстом имелись и чисто богословские разногласия. Ипполит и его сторонники настаивали на абсолютной божественности Иисуса (Отец и Сын — два образа божества), за что их обвиняли в отступлении от монотеизма. Каликст называл Ипполита двубожником и сектантом, а тот его — савеллианином. Большинство христиан было на стороне более мягкого Каликста, но борьба их так ничем и не кончилась: оба погибли во время очередных гонений.

Вражда продолжилась и после смерти Каликста при его преемниках Урбане и Понтиане. В конце концов власти, раздраженные раздором между двумя христианскими партиями, выслали на Сардинию и Урбана, и Понтиана, а римская община выбрала нового единого папу Антероса. На этом первый церковный раскол закончился.

Вскоре за первым расколом последовал второй. В 248 году в Карфагене епископом выбрали Киприана, человека достойного, но крестившегося всего за два-три года до избрания и поэтому, по мнению части паствы, не заслуживавшего такой чести. Как раз в это время начались гонения Деция, и Киприану пришлось бежать, чтобы управлять Церковью из тайного убежища. Это поставили ему в вину, напомнив слова из Евангелия о плохом пастыре, который, увидев волка, оставляет овец и убегает. Авторитет Киприана упал, зато вырос авторитет мучеников и исповедников веры, которые стали чувствовать себя выше епископа и давать ему указания. Они принимали решения, кого из отступников, отпадших от веры во время гонений, можно принимать в Церковь, и выдавали им специальные оправдательные записки, libelli pacis, часто без всякого разбору. Нередко записки был и даже без указания имени, их мог взять любой и предъявить как доказательство своего прощения. С такими оправдательными справками падшие толпились вокруг епископов, уже не прося, а требуя восстановить их в церкви. Некоторые мученики самого Киприана считали чуть ли не падшим, поскольку он сбежал от гонений.

Киприан оказался в неудобном положении; ему пришлось выступать против почитаемых всеми исповедников веры. Он писал, что в двери церкви «можно стучаться, но нельзя их взламывать»,