Российские солдаты-мусульмане в германском плену в годы Первой мировой войны (1914–1920) - Искандер Аязович Гилязов Страница 38

Собрания текстов, песен, музыкальных образцов, сделанные немецкими исследователями во время Первой мировой войны являются уникальным памятником той эпохи. Они показывают, что даже в трагических условиях — во время войны или плена — люди остаются людьми; одни поют песни, рассказывают весёлые или поучительные истории, а другие при этом внимательно и с интересом всматриваются в незнакомый для них до того времени мир, подчёркивая его многообразие и пестроту. Мы же сегодня можем с благодарностью вспоминать тех немецких исследователей, которые сохранили, в определённой степени систематизировали и, главное, дали нам возможность по истечении 100 лет вновь услышать живой голос периода Первой мировой войны.

Г. Вайль, который, как мы видим, внёс свой вклад в изучение татарского языка и после войны не потерял интереса к этой тематике. И, по-видимому, вовсе не случайно именно он написал статью о татарах в сборнике «Среди чужих народов», подготовленную под редакцией В. Дёгена[366]. Хотелось бы подробнее остановиться на этой публикации, которая, с одной стороны, является одной из первых обобщающих публикаций о татарах России на немецком языке вообще, с другой, явственно передаёт те представления и стереотипы, которые имели место в европейской науке и повседневности того времени.

Учёный отмечает, что этноним «татары» в Европе до сих пор употребляется в негативном смысле, татар многие представляют как «выходцев из ада», варваров и дикарей. Правда, наука такого подхода не разделяет, поэтому в своём материале Г. Вайль и стремится внести ясность в эту ситуацию с этнонимом. Он достаточно чётко определяет, что для одних авторов определение «татары» в самом широком смысле означает все тюркские племена и народы Внутренней Азии, другие определяют его как нечто отличное от «османских турок» — все тюркоязычные племена, живущие вне пределов Османской империи; третьи же понимают этот этноним в узком смысле — как определение тюркоязычных народов Поволжья, Приуралья, Сибири. Автор сразу предупреждает, что именно в этом смысле он сам употребляет этот этноним в своей статье, имея в виду татар, оказавшихся в германском плену.

Далее в статье даётся достаточно детальный исторический экскурс о происхождении татарского народа и их ранней истории. Причём чувствуется знание Г. Вайлем и литературы, и некоторых источников по древнейшей истории тюркских народов вообще. Говоря о принятии ислама тюркскими народами, он отмечает: «В то время на Средней Волге, на родине многих из наших нынешних татарских военнопленных, на страже против Севера стояло сильное мусульманско-татарское государство булгар, являя собой самый западный передовой пост мусульманской культуры, и оно образовало значительный торговый пункт, посредник между Востоком и Западом, между мусульманскими государствами и североевропейскими народами». Также высоко оценивал Г. Вайль и экономическое и политическое могущество «татарской империи» Золотой Орды, в которой перемешались самые разные тюркоязычные племена.

В статье подчёркивается, что поворотным моментом в истории татар стало завоевание Казанского, Астраханского и Сибирского ханств Московским государством, причём «покорение татарского мира имело для русских всемирно историческое значение, знаком этого стало добавление московским царём имени казанского хана в свой официальный титул».

Затем Г. Вайль переходит к характеристике антропологических типов татар, подчёркивая, что «многие посетители лагеря военнопленных удивляются и спрашивают, почему татарские военнопленные выглядят не единообразно — почему некоторые из них имеют явственные монгольские черты, а другие выглядят совсем как европейцы». И на эти вопросы автор даёт вполне квалифицированные ответы, считая что эта «загадка» имеет довольно лёгкое решение. Объяснение этого разнообразия он видит в постоянном движении, смешивании рас и языков в приграничной русско-азиатской зоне, так что практически невозможно отнесение татар к той или иной антропологической группе.

В статье даётся также достаточно подробная информация о татарах, проживающих в Российской империи, т. е. собственно об этнографических группах татар (тептярях, мишарях, польско-литовских татарах), а также о тюркоязычных народах (башкирах, крымских татарах, кавказских народах).

Вайль отмечал, что огромную роль в повседневной жизни татарского населения играет ислам и приводит сведения о положении мусульманской религии в России в XIX — нач. XX в.

В высшей степени уважительно учёный отзывается о некоторых национальных чертах татарского народа: «Татар отличает особое прилежание и целеустремлённая энергия. Самые жестокие преследования не укротили, а, наоборот, укрепили их волю {…} Их пословицы убеждают нас в том, что мы имеем дело не с ориенталами, а с целеустремлёнными европейцами. Думая о том, чтобы их труд принёс пользу, и они смогли привезти на родину новые методы, небольшая и всё же заметная группа военнопленных осталась в Германии, где их можно найти как прилежных воспитанников университетов и школ, фабрик и мастерских, и они своей верностью радуют своих собратьев в Татарстане».

Очень любопытна и характеристика ислама у татар: «Точно так же как и люди в большой степени ориентированы на Запад, так и татарский ислам имеет свои, отличные от других стран нюансы. Совершенно несправедливо, что история и прежде всего содержание, склад этого северного ислама обделён вниманием». Напомнив некоторые основные события из истории российского ислама, Г. Вайль особо подчёркивает, что «внутри русского ислама татары являются лидерами в культурной жизни и носителями идеи религиозного обновления, вместе с которым они надеются и на национальное возрождение». При этом особо отмечается роль в религиозном обновлении таких личностей как Г. Курсави, Ш. Марджани, И. Гаспринский, М. Бигиев.

По мнению немецкого учёного, язык и литература в полной мере отражают национальные идеи и цели, и в конце своей статьи обращает внимание на изменение татарского языка в нач. ХХ в., достижения татарской литературы, использование лучших образцов языка и литературы в системе образования.

Таким образом, материал Г. Вайля о татарах представляет собой ёмкий, достаточно взвешенный и обоснованный взгляд европейского учёного на татарский мир, который по многим позициям пересматривает стереотипы, бытовавшие не только среди рядовых европейских обывателей, но и влиявшие на научное знание о татарском народе. На наш взгляд, это одна из первых в европейской науке попыток представить роль и место татар в европейской истории и культуре, написанная человеком, который о татарах знал не понаслышке, общался с татарскими военнопленными на протяжении нескольких лет и явно им симпатизировал.

По-видимому, уже по ходу войны любознательность учёного, его стремление познать что-то новое привели его к идее преподавания татарского языка в Берлинском университете.

30 ноября 1917 г. директор Семинара по восточным языкам Берлинского университета Э. Захау дал указание библиотекарю доктору Вайлю начать преподавание татарского языка с начала летнего семестра 1918 г. (т. е. с 1 апреля), что