История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер Страница 35

они ведали вопросами каждодневной жизни граждан. Школы, местные суды, полиция, предоставление хартий городам, признание банков и акционерных обществ законно созданными корпорациями, забота о мостах, дорогах и каналах – все это, и многое другое, находилось в ведении штатов. Сами штаты должны были решать, кто обладает правом голоса, и устанавливать процедуру выборов. Они несли главную ответственность в деле охраны гражданских свобод. В течение долгого времени люди считали себя в первую очередь вирджинцами, пенсильванцами или гражданами Джорджии, а уже во вторую очередь – американцами.

Наконец, конвент обратился к самому важному вопросу: каким образом предоставленная новому национальному правительству власть будет осуществляться на деле? Старая конфедерация на бумаге обладала большими, пусть недостаточными, полномочиями. На деле, однако, ее полномочия были почти равны нулю, ибо штаты их игнорировали. Что могло спасти новое правительство от таких же препятствий и отказа подчиняться ему? Сначала большинство делегатов дали на этот вопрос лишь один ответ: применение силы. Вирджиния предложила, чтобы конгрессу была дана власть «использовать силу Союза против любого члена, …который не выполняет своего долга в соответствии с данными статьями». Это решение было неправильным с теоретической точки зрения, ибо сила – это средство международного права. На деле это оказалось бы пагубным, ибо означало гражданскую войну. Применение силы быстро разрушило бы Союз и привело бы к кровопролитию и опустошениям.

В ходе дискуссии был найден новый, подлинно идеальный выход. Было решено, что федеральное правительство, минуя штатные правительства, будет непосредственно иметь дело с населением штатов и принимать законы, касающиеся всех жителей страны. Мэдисон писал Джефферсону: «Надеяться на добровольное соблюдение федеральных законов правительствами всех штатов не приходится, а принцип принуждения очевидно никогда не был бы проведен в жизнь, и, если бы даже его придерживались, это означало бы одинаковые бедствия как для виновных, так и для невиновных, и вообще напоминало бы больше гражданскую войну, чем работу обычного правительства. Поэтому была принята иная концепция: вместо того, чтобы действовать на штаты, правительство должно действовать, без их вмешательства, на отдельных людей, населяющих штаты…» Для того чтобы обеспечить осуществление этого принципа, конвент внес в конституцию следующую краткую статью:

«Эта Конституция и законы Соединенных Штатов, которые будут приняты на ее основании, и все заключенные и заключаемые правительством Соединенных Штатов договоры являются высшими законами страны, и судьи каждого штата обязаны их соблюдать, невзирая на законодательства отдельных штатов».

Согласно этому положению, федеральные законы Соединенных Штатов могли проводиться в жизнь в их собственных федеральных судах, собственными судьями и полицейскими чиновниками. Они должны были соблюдаться также штатными судами, штатными судьями и штатными блюстителями законности. Это положение вдохнуло в конституцию силу, которой иначе она, быть может, никогда бы не имела. Эта статья является наглядной иллюстрацией того сочетания здравого смысла и вдохновения, практической изобретательности и дальновидности, которыми пропитан весь этот документ.

В понедельник 17 сентября, когда была закончена работа самого плодотворного собрания в истории человечества, состоялось заключительное заседание конвента.

Только трое из присутствовавших делегатов отказались подписать Конституцию США. Большинство представителей были ею очень довольны. Престарелый Франклин сказал, что не согласен со всеми ее положениями, но поражен, насколько конституция приближается к подлинно совершенному документу. Он призывал тех, кому не нравилось то или иное положение, поставить под сомнение свою собственную непогрешимость и принять конституцию. С аналогичным призывом выступил и молодой, горячий Александр Гамильтон. Ему хотелось более централизованной и «аристократической» формы правления, но, спросил он, как может настоящий патриот колебаться в выборе между анархией и судорогами, с одной стороны, и порядком и прогрессом – с другой!

Конституция была подписана делегатами двенадцати штатов. Многие казались подавленными торжественностью момента. Вашингтон сидел в глубоком раздумье. Напряжение рассеялось после замечания Франклина, чрезвычайно для него характерного: указывая на блестевшее золотом символическое изображение солнца на спинке кресла Вашингтона, Франклин заметил: «Сколько раз на этой сессии, когда меня охватывали сомнения и страх за ее исход, я смотрел на это изображение за президентом и не знал, должно ли оно означать восходящее или заходящее солнце. Теперь, наконец, я счастлив, зная, что это – восход, а не заход солнца».

Ратификация

Подписание конституции делегатами конвента не означало еще, что она будет ратифицирована отдельными штатами. Многим обывателям она представлялась полной опасностей. Не окажется ли сильное центральное правительство деспотичным? Не будет ли оно угнетать их большими налогами? Не вовлечет ли оно страну во внешние войны? Конвент постановил, что конституция вступает в силу после ее ратификации девятью штатами. К концу 1787 г. Делавэр, Пенсильвания и Нью-Джерси ратифицировали конституцию; но отношение остальных штатов оставалось неясным, и авторы новой государственной системы испытывали большую тревогу за судьбу конституции.

В ходе борьбы за ратификацию возникли две партии: федералистов и антифедералистов – сторонников сильного правительства и сторонников простой лиги штатов. Борьба велась на страницах печати, в легислатурах и на штатных конвентах. С обеих сторон выдвигались страстные аргументы. Самыми блестящими были «Федералистические статьи» («Федералист пейперс»), написанные в защиту новой конституции Александром Гамильтоном, Джеймсом Мэдисоном и Джоном Джеем статьи, ставшие классическими произведениями политической мысли. Особенно острой была борьба в трех штатах – в Массачусетсе, в Нью-Йорке и в Вирджинии. В Массачусетсе победу конституции облегчила сильная поддержка, оказанная бостонскими рабочими судостроительных верфей, металлистами и другими мастеровыми, а также адвокатами, купцами и значительной частью фермеров. В Нью-Йорке главного противника ратификации в конце концов убедило красноречие Александра Гамильтона. Оно сломило сопротивление и провело ратификацию значительным большинством голосов. В Вирджинии решающим оказалось влияние Джорджа Вашингтона, которое было повсюду большим, и сильные аргументы Мэдисона. Еще до того, как Вирджиния ратифицировала конституцию, она уже была принята девятью штатами, и ее вступление в силу было обеспечено; однако поддержка Вирджинии – штата Вашингтона – считалась необходимой, и когда, наконец, Вирджиния ее ратифицировала, это вызвало бурное ликование.

4 июля 1788 г. в ознаменование принятия новой формы правления на улицах Филадельфии была устроена большая процессия. На одной колеснице была изображена разваливающаяся, идущая ко дну вместе с капитаном «Глупость» шаланда «Конфедерация» (символическое изображение слабого правительства, основанного на «Статьях конфедерации»), а другая – изображала стойкий корабль «Конституция», готовый к дальнему плаванию. И конституция действительно была готова. Все было подготовлено для избрания президента и депутатов конгресса и для начала работы нового правительства весной 1789 г. Имя одного человека было на устах у всех, и Вашингтон был единогласно избран в президенты.

Так, после нескольких мрачных лет страна увидела яркий восход солнца, который Франклин приветствовал в Индепенденс-холле. Одним из очаровательных эпизодов ранней американской истории, эпизодом идиллическим и волнующим была поездка