Чудеса арабского халифата - Александр Григорьевич Юрченко Страница 34

В повести нас интересует единственный эпизод. По предписанию царя-язычника (именуемого в повести врагом Божьим) мастера изготовили из зеленого хризолита большого идола. Этот идол пророчествует, а при случае выявляет лазутчика. Каменный идол оживает, когда в него вселяется шайтан (шайтаны — категория злых духов, сотворенных из дыма и огня, самая строптивая и неверующая часть джиннов).

Пророк Мухаммад получает благословение от ангела Джабраила на войну с язычниками. Когда лазутчик по имени аз-Зубайр, отправленный Мухаммадом, проник в стан врагов и спрятался на высоком дереве, произошло нечто удивительное. «Вдруг раздался громкий крик, и вся долина задрожала. Тогда враг Божий сказал: «Ступайте и выясните, в чем дело». Они ушли, потом вернулись и сказали: «О, царь! Наше божество разгневалось на нас — из его рта идет огонь, а из носа дым». Услышав эти слова, враг Божий встал, вошел в храм, где стоял идол, простерся перед ним ниц, потом поднял к истукану голову и взмолился: «Великий Господь! Не гневайся! Не спеши с карой твоей. Если ты нас покараешь, то кто, кроме тебя, смилуется над нами? Да сбудется воля твоя». Тут этот проклятый замолчал, чтобы выслушать ответ. Сказал аз-Зубайр: «Вдруг шайтан вселился в идола и сказал: «Горе вам! За развлечениями вы оставили поклонение. Вы предались игрищам и забыли о тех благодеяниях, которые я вам оказал. Продолжаете веселиться, а тем временем появился среди вас Мухаммад-чародей, который послал к вам лазутчиком аз-Зубайра ибн ал-Аввама. Нападите на него — он сидит на таком-то дереве»{106}. Далее повествуется о множестве сражений между войском мусульман и язычниками. В решающей битве появились ангелы — на серых конях, в зеленых райских одеждах — и обратили язычников бегство.

Волшебный барабан

Удивительной особенностью третьего города из списка чудес Хишама ибн Мухаммада ал-Калби был барабан, с помощью которого узнавали о судьбе пропавшего без вести человека.

«В третьем городе [есть] барабан, подвешенный к его воротам, и когда кто-нибудь из жителей этого города отсутствует, и его родственникам ничего о нем неизвестно, и они хотят узнать, жив он или мертв, они бьют в этот барабан; если они услышат его голос, то значит, этот человек жив, а если не услышат, то значит, этот человек уже мертв» (Ибн ал-Факих, с. 57–58). Надо полагать, что речь идет о звуке (голосе) барабана.

В персидском переводе рассказа ситуация выглядит яснее: «Вавилон, говорят, выстроили волшебники. Там было много удивительного. <...> [Там же] на воротах висел барабан. Тот, у кого кто-нибудь пропадал из дома, ударял по барабану. Если раздавался звук, пропавший был жив, если же звука не было, он был мертв» (Чудеса мира. 120).

Сюжет о том, как узнавали о судьбе пропавшего человека, ударяя в барабан, не поддается разгадке. Найти какую-либо параллель мне не удалось. В доступных мне материалах удар в барабан выполнял сигнальную функцию либо запускал сценарий выхода из трудной ситуации. Если принять гипотезу о том, что барабан в гадании появился вследствие системной ошибки, и сосредоточить внимание на цели гадания, то увидим следующую картину.

В персидском историческом дастане «Дараб-наме» вопрошают колодец о судьбе близкого человека. Когда у правителя одного из островов в Средиземном море пропала жена, хаджиб советует ему узнать о ее судьбе так: «О шах, если в сторону моря идти, слева, на расстоянии одного фарсанга отсюда есть дерево, а под тем деревом — колодец, заколдованный Джамшидом. Если кто потерял близкого человека, подойдет к колодцу и спросит, где пропавший, из колодца раздастся голос, который скажет, где тот, о ком спрашивают» (Дараб-наме, с. 92). Это сказочный сюжет, где голос отвечает на вопрос.

Выше уже упоминался эпизод из «Правдивой истории» греческого ритора и сатирика Лукиана Самосатского (120–200) о путешествии на Луну к селенитам. «В чертогах царя я увидел еще одно чудо: на не особенно глубоком колодце лежит большое зеркало. Если спуститься в этот колодец, то можно услышать все то, что говорится на нашей земле. Если же заглянуть в это зеркало, то увидишь все города и народы, точно они находятся перед тобой» (Лукиан. Правдивая история. I. 26).

В поэме «О все видавшем» представления о смерти, сне, сновидении и судьбе сплетены в один узел. Гильгамеш погружается в загадочный сон, очевидно, с целью получить предсказание (вспомним аккадский эпос, где Гильгамеш бросает в колодец щепотку муки со словами: «гора, принеси мне видение ночью»){107}.

Озеро истины

а) «Божий суд»: трудности перевода.

В шестом городе мифического Вавилона судебные состязания творились удивительным образом. Все участники процесса, включая судей, входили в водоем. Речь идет о хорошо известной архаической практике — судебном испытании водой, однако описание процедуры выглядит полным недоразумением.

«В шестом городе есть двое судей, сидящих в воде, и когда к ним приближаются двое спорщиков и садятся перед ними, тот из них, который говорит ложь, погружается в воду, а говорящий правду остается неподвижным» (Ибн ал-Факих, с. 58). Согласно другому рукописному варианту, оба тяжущихся лица представали перед двумя судьями и должны были перейти водоем; говорящий правду совершал это безопасно, а лжец тонул.

Смысл происходящего неясен. Держать судей в воде не было необходимости. Тест на истинность клятвы осуществляла божественная сила. Не случайно, при пересказе сюжета в персидской космографии судьи заменены талисманом. Любая диковинка, попадающая в поле зрения арабо-персидской литературы о чудесах, обретает магический характер. «У реки поместили талисман — двух судей. Тот, у кого была с кем-нибудь тяжба и он не смог доказать [свою правоту], приходил на берег реки и входил в воду. Если он был виновен, то опускался под воду» (Чудеса мира. 120).

Поскольку сюжет, переданный Ибн ал-Факихом, восходит к индийским клятвам и ордалиям (доказательство чему последует ниже), то обратимся к соответствующим материалам. По индийским правилам, испытуемый должен был сам полностью погрузиться в воду на определенное время; если он поднимется раньше, его признают виновным. Предписания были следующими:

«Теперь я объявляю по порядку превосходное правило об ордалии водой, [которая применяется в любое время года], за исключением зимней и прохладной поры, в реках, где течение не слишком быстрое, в морях, ручьях, естественных озерах, прудах и водоемах. [Испытуемому] надлежит погрузиться в воду в тот момент, когда из лука, не чрезмерно тугого, будут выпущены три стрелы: на какое расстояние — [известно] сведущему человеку. Известно, [что] сильный лук [посылает стрелу] на семьсот [хаста], средний — на шестьсот, [а] слабый — на пятьсот. Таково