Оборона Брестской крепости - Борис Вадимович Соколов Страница 33

Неприглядно выглядит руководство 4-й армии. Нам передавали, что штаб 4-й армии получил шифровку в 2 часа ночи 22.VI. Член реввоенсовета (имеется в виду Военный совет 4-й армии. – Б.С.) т. Шлыков (дивизионный комиссар Федор Иванович Шлыков (1903–1942), будучи начальником политотдела 51-й армии Крымского фронта, умер от ран в Краснодаре 20 мая 1942 года. – Б.С.) после звонка выехал из Бреста в Кобрин, но оттуда в обком никто не звонил. Какое указание было дано командующим дивизиями и нач. гарнизона, и было ли оно дано – обкому неизвестно. Когда началась война, многие командиры, политработники, красноармейцы уходили из города почти без всякого оружия, полуодетые, командиры в пути заявляли, что в крепости сосредоточено большое количество орудий, но боеприпасы не были подвезены. Большинство командиров жило в городе, красноармейцы крепости оставались без всякого руководства, причем в ночь на 22.VI якобы комсостав был собран на учение. Этот факт требует дополнительной проверки.

О руководстве 4-й армии обкомом КП(б)Б 26.VI послано спецсообщение т. Пономаренко.

По-моему, неправильно вел себя нач. погранотряда т. Кузнецов, имевший сигналы и не поставивший обком в известность. Нам передавали, что наш осведомитель 21.VI заявил т. Кузнецову, что на границе большое скопление немецких войск, усиленно подвозятся орудия и боеприпасы, т. Кузнецов об этом сообщил в Минск т. Богданову или дежурному по штабу, но ничего не сообщил обкому. Об этом мне говорил, кажется, т. Длугошевский. Этот факт требует проверки. Тов. Кузнецов находится в настоящее время в Гомеле. Телефонной связи с РК КП(б)Б у обкома не было»[115].

Начальник тюрьмы Бреста сержант госбезопасности (соответствовало армейскому лейтенанту) Дмитрий Николаевич Шафоростов, закончивший войну капитаном госбезопасности (в 1945 году соответствовало армейскому капитану), в докладной записке в начале сентября 1941 года сообщил: «22 июня в 4 часа утра начался артиллерийский обстрел города с немецкой территории, одновременно с этим в городе появились самолеты, и началась бомбежка с воздуха. Под прикрытием артиллерийского огня через реку Буг в одном километре от города переправилась пехота и начала наступление. Зажигательными бомбами подожжены: адм[инистративный] корпус, общежитие, склады, клуб. Корпус тюрьмы был пробит артиллерийским снарядом.

Начальник тюрьмы, услышав взрывы, пришел в тюрьму, собрал имевшийся при тюрьме личный состав, связался по телефону с нач. УНКВД и [У] НКГБ, которые дали распоряжение: организовать оборону тюрьмы, обещав выслать подкрепление и оружие.

Через несколько минут с двух сторон тюрьмы показались цепи немецких солдат, которые начали обстреливать тюрьму из пулеметов.

Шафоростов принял оборону, но сдержать наступление не мог, т. к. у них только было 17 винтовок, несколько револьверов и пулемет.

Видя неравные силы, он послал связного в УНКВД за помощью, но в УНКВД и [У]НКГБ никого уже не было – уехали, и он дал распоряжение отступить, оставив заключен[ных] в тюрьме.

По его данным, связь с тюрьмой крепости была разрушена, что там происходило, ему не известно.

По его же данным, часть надзорсостава, живущего в гор[оде] на частных квартирах, не успела выехать из города, осталась в окружении немцев, которые вылавливали надзирателей при помощи вышедших из тюрьмы заключенных и на улице расстреливали»[116].

Надо отметить, что на 10 июня 1941 года в тюрьме Брестской крепости находились 680 заключенных. В основном это были бывшие польские офицеры и белорусские и украинские националисты. 22 июня здание тюрьмы было захвачено разведывательным батальоном 45-й пехотной дивизии вермахта под командованием Гельмута фон Паннвица, будущего командира 15-го казачьего кавалерийского корпуса. Часть заключенных погибла во время боя, а остальные были освобождены.

Майор Петр Михайлович Гаврилов, командир 44-го стрелкового полка 42-й стрелковой дивизии, имевший со своим полком боевой опыт советско-финляндской войны, так запомнил день 22 июня в своих официальных мемуарах: «В предрассветной полутьме, среди густой пелены дыма и пыли, разрывов мин и снарядов, я с большим трудом собрал 20–30 человек из своего полка и бросился с ними к Северным воротам, которые вели в город. В этой группе были в основном курсанты полковой школы. По тревоге наш полк должен был сосредоточиться на окраине Бреста. Но сделать это оказалось почти невозможным. К 9 часам утра крепость была полностью окружена фашистами»[117].

Но в первоначальной версии мемуаров, написанной в 1955 году и озаглавленной «Конспект о защите Брестской крепости 1941 22/VI–23/VII», Петр Михайлович описал этот день более подробно: «Война началась в 4 часа 15 минут 22 июня 1941 г., в воскресенье. Я находился у себя на квартире в крепости. Все мы спали: я, жена, сын и домработница Лиза. У меня в квартире от воздушной волны взрыва бомбы посыпались оконные стекла, а от второго взрыва раскрылась запертая дверь. Я соскочил с постели и посмотрел в окно во внутренний городок. Увидел, как люди бежали кто в чем, ползли, стонали, и слышал безостановочные взрывы. Тогда я семье сказал, что „война! Одевайтесь во что лучше и спускайтесь в подвальное помещение, а я пошел выручать полк“.

Оделся, взял пистолет и ушел в штаб полка, который находился во внутреннем кольце в городке. Навстречу мне попадались идущие и бегущие бойцы с оружием, пулеметами и без оружия, одетые и неодетые, раненые и убитые. Городок уже пылал огнем. Кругом были взрывы, взрывы и бесконечные взрывы. Бойцы кричали: „Не ходи, товарищ майор, там убьют“. А я никого не слушал и только командовал и кричал идущим ко мне навстречу беглецам: „На рубеж обороны!“ (а рубеж обороны на случай боевой тревоги, на случай нападения знал каждый боец), рубеж обороны 44-го стрелкового полка был северная окраина г. Бреста до шоссейной дороги, идущей на Жабинку. Тыльная точка был короткий тир сзади меня у форта № 1 – позиция 17-го гап (гаубичного артиллерийского полка. – Б.С.), командир майор Новицкий (имеется в виду Алексей Васильевич Новицкий (1890 – после 1945), закончивший войну гвардии полковником, командующим артиллерией 17-го гвардейского танкового корпуса 3-й гвардейской танковой армии 1-го Украинского фронта[118]. 17-й гап 17-й танковой дивизии находился вне Брестской крепости. – Б.С.). Правее меня же, 44 сп, назначался рубеж для 455-го сп. Командиром был майор Бондарев, но он сдал полк 10 или 15 июня другому майору, фамилию не помню (командиром 455-го стрелкового полка с 25 марта 1941 года был майор Ян Адамович Лицит (1898–1941). В момент начала войны он находился в доме начальствующего состава на Тереспольском укреплении и погиб в районе моста у Тереспольских ворот в первый час войны