Путь к катастрофе. Внешняя политика Германской империи. 1871–1918 - Николай Анатольевич Власов Страница 3

имела ни малейшего повода вставать на защиту Австрии. Естественным союзником Пруссии являлась Италия, претендовавшая на находившуюся в границах Австрийской империи Венецию. Тайный наступательный союз с ней был подписан в марте 1866 года. Самой сложной задачей было обеспечить нейтралитет Франции. Дипломаты Второй империи рассматривали Германский союз как сферу своих интересов и весьма ревниво относились к возможному усилению одного из германских государств. Бисмарку удалось умело сыграть на французских амбициях, поддерживая тесный контакт с Наполеоном III и раскрывая перед ним заманчивые перспективы союза двух стран, а также намекая на возможные территориальные компенсации.

В то же время Бисмарк прекрасно понимал, что французские политики не заинтересованы в серьезном усилении Берлина. Предстоящая война против Австрии должна была закончиться как можно быстрее, чтобы не оставить третьим силам возможности для вмешательства. Кроме того, такая «братоубийственная» война не пользовалась популярностью ни в Пруссии, ни в других германских государствах. Кризис в австро-прусских отношениях достиг своего пика в конце весны 1866 года, а в середине июня прусская армия начала боевые действия. Значительная часть малых и средних германских государств выступила на стороне Вены.

Несмотря на непростое положение, в котором находилась Австрия, она продолжала оставаться серьезным и опасным противником. Однако союз с Италией, заставивший монархию Габсбургов разделить свои силы между двумя фронтами, и качественное превосходство армии позволили Пруссии одержать быструю и решительную победу. 21 июля было заключено перемирие, а пять дней спустя — прелиминарный мирный договор. Попытка французских дипломатов вмешаться в происходящее не увенчалась успехом, хотя Бисмарку пришлось приложить для этого определенные усилия. По условиям мира Германский союз ликвидировался, Австрия фактически отказывалась от каких-либо претензий на Германию. Пруссия становилась единственным гегемоном среди германских государств. Помимо этого, Бисмарк осуществил обширные приращения прусской территории за счет аннексии ряда противников Пруссии в центральной части Германии. Эти аннексии вызвали обеспокоенность в Париже и Петербурге, однако прусской дипломатии удалось успокоить европейские столицы.

Победа над Австрией позволила Бисмарку разрешить внутриполитический кризис и значительно укрепить свои позиции в качестве фактического руководителя страны. В 1867 году под эгидой Пруссии был сформирован Северогерманский Союз, объединивший германские государства к северу от реки Майн. Более сложной задачей была интеграция южногерманских государств, население которых в большинстве своем весьма скептически относилось к Пруссии. Кроме того, окончательное объединение Германии с неизбежностью должно было встретить решительное сопротивление Франции. Произошедший в том же 1867 году Люксембургский кризис[1] окончательно убедил французскую политическую элиту в том, что Пруссия не только опасно усиливается, но и не собирается идти на поводу у Парижа. Новая война показалась на горизонте.

Среди историков до сих пор идут споры о том, следовал ли Бисмарк в своей внешней политике некому заранее рассчитанному плану объединения страны, включавшему в себя поэтапный разгром противников, или принимал стратегические решения только в зависимости от конкретной ситуации, не определяя ни конечной цели, ни сроков ее достижения. На самом деле истина, как это часто бывает, лежит посередине: политик уровня Бисмарка не мог действовать, не имея стратегического плана, однако в то же время этот план был гибким, подразумевал наличие различных вариантов и мог меняться в зависимости от конкретной обстановки.

1867–1870 годы были временем дипломатической подготовки к возможной войне, которая велась с обеих сторон. Проблема заключалась в том, что отношение и к Франции, и к Пруссии в Европе было весьма настороженным. Руководству других великих держав было в равной степени невыгодно усиление обоих антагонистов, грозившее серьезно нарушить европейский баланс сил. Естественным союзником Парижа, казалось, должна была стать Вена, однако австрийские политики в этот период столкнулись с серьезным внутренним кризисом, опасались вмешательства России и не собирались вновь влезать в военную авантюру. Франко-австрийские переговоры в итоге не привели ни к какому результату. С другим потенциальным союзником, Италией, у французов возникли разногласия по вопросу о Папской области с центром в Риме, гарантом существования которой выступал Наполеон III. Необходимо отметить, что перед прусскими дипломатами стояла в какой-то мере более простая задача, нежели перед их французскими коллегами. Бисмарку достаточно было просто добиться нейтралитета великих держав, в то время как Наполеон III искал союзников, которые могли бы оказать по крайней мере дипломатическое давление на Берлин.

В Великобритании с 1868 года у власти находился кабинет Гладстона, уделявший первоочередное внимание внутренним проблемам страны. Кроме того, британские политики не видели ничего плохого в ослаблении своей извечной соперницы — Франции. В Петербурге после определенных размышлений также решили, что ставка на Пруссию принесет больше дивидендов. Свою роль сыграла и дипломатия Наполеона III, стремившегося одержать однозначную дипломатическую или военную победу над своим соперником. Поводом к началу войны послужил так называемый «испанский вопрос»[2], который обе стороны решили использовать для достижения своих целей. В июле 1870 года Франция объявила войну Пруссии. Агрессия со стороны «наследственного врага» повлекла за собой национальный подъем во всей Германии. Связанные с Берлином тайными оборонительными союзами, южногерманские государства включились в боевые действия. Из франко-прусской война мгновенно стала франко-германской. Уже в начале сентября французские армии были разгромлены, а в Париже произошла революция, уничтожившая режим второй империи. Тем не менее, война продолжалась еще несколько месяцев — почувствовав вкус победы, прусские политики и военные не собирались завершать кампанию на основе статус-кво и требовали присоединения Эльзаса и Лотарингии. После безуспешных попыток организовать сопротивление новое республиканское правительство вынуждено было 26 февраля подписать прелиминарный мир, согласившись на поставленные условия.

К этому моменту на карте Европы уже появилось новое государство. Итогом длительных и часто непростых переговоров Бисмарка с представителями южногерманских государств стало подписание в ноябре 1870 г. серии договоров, в соответствии с которыми он входили в состав нового Германского союза. Символической точкой отсчета существования немецкого национального государства стало провозглашение 18 января 1871 года в Большом зеркальном зале Версальского дворца Германской империи[3]. Открылась новая страница в истории как Германии, так и Европы.

Глава 2

Германская империя:

механизм формирования

внешней политики

Новая Германская империя была плодом компромисса. С одной стороны, это был компромисс между стремлением прусской элиты к гегемонии и желанием южногерманских элит сохранить особые права и привилегии. С другой стороны, это был компромисс между старой аристократической элитой во главе с монархом и новой буржуазной элитой по вопросу о власти в государстве.

Автором конституции Германской империи, вступившей в силу в мае 1871 года[4], был Отто фон Бисмарк. Документ получился достаточно небольшим по объему и регулировал лишь основные вопросы государственного устройства. В соответствии с