Красный в мировой культуре. Огненный цветок бессмертия, кровь дракона, алые паруса - Марина Валентиновна Голубева Страница 22

Еще в Древнем Египте на стенах гробниц писали красной краской имена демонов и предупреждающие надписи, запрещающие вход в скрытое помещение. Извещая соседнее племя о нападении врагов, индейцы Северной Америки и аборигены Южной Африки разжигали сигнальные костры — и это тоже закрепляло тревожные ассоциации. В Европе Нового времени красные кресты рисовали на дверях домов, пораженных чумой, чтобы предупредить людей об опасности.

Привычный нам красный сигнал светофора появился в XIX веке на первых железных дорогах как знак, останавливающий движение. Этот цвет обязателен и на современных запрещающих дорожных знаках. Знак радиационной опасности первоначально был пурпурным на синем фоне, позднее его заменили на черный трилистник на желтом фоне — это наиболее контрастное, поэтому более заметное сочетание цветов.

Еще один всем известный красный знак, имеющий важный социальный смысл, — красный крест, соединяющий в себе цвет крови и христианскую символику спасения и милосердия. В мусульманских странах есть аналогичный символ красного полумесяца. Сейчас для нас красный крест — привычный атрибут сферы, связанной с оказанием медицинской помощи, но появился он сравнительно недавно, в середине XIX века. Международный Красный Крест — общественная организация, заботящаяся о раненых и военнопленных во время войны и помогающая гражданскому населению во время стихийных бедствий, эпидемий и т. п., была учреждена 17 февраля 1863 года по инициативе швейцарского предпринимателя и филантропа Анри Дюнана. В 1859 году он стал свидетелем кровопролитной битвы при Сольферино в Италии. После нее на поле боя осталось 40 тысяч убитых и раненых, и предприниматель выступил с предложением о создании общественной организации, которая бы оказывала помощь раненным в военных конфликтах вне зависимости от вероисповедания и политических убеждений. Впоследствии сфера деятельности организации была расширена, с ней объединилось аналогичное мусульманское «Общество Красного Полумесяца», и сейчас организация носит официальное название «Международная федерация обществ Красного Креста и Красного Полумесяца». Цели ее — защита жизни и достоинства пострадавших от конфликтов, аварий, катастроф, стихийных бедствий; предотвращение и облегчение страданий людей независимо от их убеждений, вероисповедания или национальности; оказание гуманитарной помощи и поддержки раненым, больным, военнопленным и другим нуждающимся.

На уровне же отдельных государств красный крест стал символом учреждений, оказывающих медицинскую помощь.

Часть III. Эстетика красного

Люди всегда ощущали красоту окружающего мира, но редко пытались осмыслить свои чувства. Да и сейчас не все размышляют, почему что-то им кажется красивым, а что-то — нет. Законы красоты не назовешь простыми. Вот и эстетику цвета люди осознали не сразу, долгое время путая чувство прекрасного с божественной сущностью света и цвета. Со временем цвет стал терять свою связь с сакральным, а люди ощутили его истинную красоту. Не эстетику окрашенных в те или иные цвета вещей, а красоту самого цвета как явления, его собственную ценность. И это привело к возникновению интереса, потребности понять, что же такое цвет, — даже если это божественный дар, то в чем его сущность и тайна его привлекательности или, напротив, неприятия.

Глава 1. Новый взгляд на цвет

Первые попытки понять сущность цвета мы можем обнаружить еще в Античности, но размышления античных философов не привели к сколько-нибудь серьезным изменениям в эстетическом понимании красок мира. Эти изменения произойдут значительно позднее. Даже в эпоху Возрождения цвет еще трактовался как духовная субстанция, наделенная определенной символикой. Но изменения уже начались.

Цвет спускается с «горних» высот и становится частью повседневной жизни людей. Человек все больше ощущает свою власть над цветом, пробует себя в качестве его полноправного хозяина, создавая новые оттенки, экспериментируя с пигментами, выстраивая вполне материалистические теории цветовых композиций и сочетания оттенков.

Красный цвет в живописи

XVII — первая половина XIX — это время расцвета реалистической живописи. В отличие от религиозного искусства, где все подчинено символизму, цвета в этой живописи соответствуют той картине мира, что видит художник (как тогда трактовать религиозную живопись Караваджо? Красная кровь — дань реалистичности и была порицаема церковью, но при этом это все еще символ жертвенности и т. д.). Нас поражает в творениях живописцев того времени необычайная реалистичность, точное соответствие природным оттенкам, например в живописи Яна ван Гойена, Клода Лоррена, Семена Щедрина, портретное сходство в работах выдающихся художников-портретистов Ивана Никитина и Владимира Боровиковского, детализированность бытовых зарисовок Жана Батиста Симеона Шардена, Питера де Хоха, Ивана Ерменёва. Но красного цвета в этих полотнах сравнительно немного. Разве что запечатлеет кисть живописца алый кафтан напыщенного дворянина, да и то это уже редкость, так как мода на красный в одежде прошла.

Красный оказывается одним из самых невостребованных цветов в палитре художников-реалистов — это слишком яркая, бросающаяся в глаза краска, которая перетягивает внимание зрителей на себя, отвлекая от искусно выписанных оттенков пейзажа или задумчивого лица девушки на портрете. Красный слишком агрессивный, чтобы использовать его часто. Как справедливо заметил Дерек Джармен в «Книге о цвете»: «Художники используют красный как приправу»[120]. Действительно, используют дозированно, стараясь не испортить основное «блюдо» слишком яркой вспышкой пламенеющего цвета. Да и в окружающем мире он встречался нечасто. Мода на красный цвет прошла, хотя это было явление временное, но в гламурном XVIII веке в западноевропейском обществе одеваться в красное считалось пошлым. Как писал И. В. Гёте, «получается, кармазин, по-видимому, весьма ненавистный французам цвет, так как выражениями sot en cramoisi, méchant en cramoisi[121] они передают крайнюю степень пошлости и злобы»[122].

Нельзя сказать, что красный намеренно игнорировался художниками. Так как некоторым людям все еще нравился этот цвет в одежде, то и в портретах он тоже встречается, например на «Портрете старика в красном» Рембрандта, «Женщины в красной шляпе» Яна Вермеера, на парадном портрете Екатерины II (1762) Ивана Аргунова. Вообще, в русском обществе этого времени любовь к красному была заметнее, поэтому и на картинах русских живописцев этого цвета было больше. И по-прежнему по традиции красный цвет выделялся на полотнах с библейскими сюжетами. Но все же алый, бордовый, пурпурный и другие оттенки занимали в реалистической живописи скромное место и не являлись самоцелью художника, сколько бы искусствоведы ни пытались придать глубокий символический смысл этим редким вспышкам красного.

Ситуация изменилась во второй половине XIX века, когда красный, став выразителем революционных идей, вновь вошел в моду, а художникам наскучила реалистичность, и они, поддавшись общим бунтарским настроениям, решили поэкспериментировать с игрой цвета. Среди