Чудеса арабского халифата - Александр Григорьевич Юрченко Страница 13

рукой он, [как бы предостерегая], говорит: «Нет пути за мной. Никто не может ступить на эту землю, иначе его загрызут муравьи» (Ибн Хордад-бех. § 58). Тему хищных муравьев мы обсудим в следующей главе (комбинация муравьев и талисмана — это лишь один из вариантов мифических трудных ситуаций). В свою очередь эпизод с медным идолом встроен во множество сюжетов, где говорится об опасных границах. Приведу три примера.

«В горах Андалуса есть источник. В нем находится камень, который, подобно магниту, притягивающему к себе железо, тянет к себе людей с расстояния в один фарсах. Из меди [там] сделан идол, он стоит на одной ноге, на нем написано: «Не проходи мимо этого места, ибо пути здесь нет!». Если бы не идол и не эта надпись, место это стало бы кладбищем людей. Камень влек бы к себе всех, кто там проходил, и они тонули бы в той воде» (Чудеса мира. 212).

«На крайней границе Андалуса расположен город. Там течет река. [Течение ее] необычайно сильное. Люди и животные не могут одолеть его. Не помогает и судно. Когда же наступает суббота, течение [в реке] становится спокойным. И все, кто желает, переходят реку с легкостью. Когда солнце заходит, река снова начинает бурлить, и так [бывает] до следующей субботы. На берегу моря сделан из меди идол. На груди его написано: «Дальше меня не ходи, пути нет. Если ты пойдешь дальше, то не сможешь вернуться назад» (Чудеса мира. 255).

«Бурзила (Бордо) — город в области франков. Богат водой, деревьями, фруктами и злаками. Жители его — христиане. Там есть строение, возведенное на больших колоннах. На побережье этого города имеется прекрасная амбра. <...> Там есть гора, которая возвышается над городом и над океаном. На горе находится идол, который как бы предостерегает людей, чтобы они не пытались отправиться в океан» (ал-Бакуви. VI. 6).

В картине мира арабов раннего Халифата медное изваяние — это предупреждающий знак. Он призван предостеречь простых смертных от желания перейти запретную грань и оказаться в мире смерти и грез. С такой фигурой столкнулся Муса ибн Нусайр, наместник арабских владений в Северной Африке, во время похода в Магриб в 706–708 гг. Об этом говорится в андалусском историческом трактате Абд ал-Малика ибн Хабиба (ум. 853). Войско Мусы захватывает Танжер, достигает Атлантического океана и вступает на нетвердую, колышащуюся землю. Перед ними мост, где путь преграждает медный истукан. В руках у него лук и стрелы; он стреляет и убивает двух воинов Мусы{35}.

В средневековой европейской литературе имеется типологическая параллель медным стражам Магриба. В 1194 г. в вулканическом районе на юге Италии (здесь жили мусульмане) немецкий епископ Конрад исследовал местные достопримечательности. Одна из них — подземный город с сокровищами, охраняемыми статуями, вернее, демонами, заключенными в статуях. В рассказе епископа верно отражена теургическая идея одушевления статуй. «Есть там также гора Барбаро, к которой мы вышли по мрачному подземному ходу, прорубленному в самой середине огромной горы, так что казалось, будто мы спускаемся в ад. В этой горе, в самой ее середине, находятся дворцы и подземные здания, словно в крупном городе, а также текут реки с горячей водой. Некоторые из наших видели их и шли под землей на протяжении двух миль. Там, как уверяют, находятся сокровища семи королей, которые охраняют демоны, заключенные в бронзовых статуях, одна ужаснее другой. Так, одна статуя угрожает натянутым луком, другая — мечом, а третья — чем-либо еще» (Арнольд Любекский. V. 19).

Жан-Шарль Дюкен отметил влияние арабских представлений о статуях-талисманах на сирийскую географическую литературу{36}; фактически влияние было шире и распространялось на европейскую литературу.

В текстах восточных космографий медный идол всегда выступает в роли стража, предостерегая людей от смертельной опасности темного свойства. Каково происхождение статуи-стража? Арабист К. А. Бойко видит здесь сходство с древними преданиями Южной Аравии{37}. На мой взгляд, представление о медных талисманах опирается на античные теургические практики по одушевлению статуй и античные же трактаты по изготовлению сложных автоматов. Французский арабист Рене Хаван разъяснил механику оживающих статуй из сборника «Тысяча и одна ночь»{38}. Свойства этих фигур не являются плодом воображения, как часто полагали. Они соответствуют устройствам, описанным в трудах по прикладной механике. В частности, Р. Хаван ссылается на текст «Книги о знании механических устройств» Исмаила ал-Джазари. В книге говорится о том, как в бассейне построить лодку, которая будет плавать для развлечения зрителей, с подвижной статуей в верхней части. В Багдаде, в «Круглом Городе» во дворце халифа ал-Мансура на вершине купола высотой 80 локтей находился медный всадник с копьем. Предполагают, это был флюгер. В какой-то момент устройство застряло, и копье указывало только на одну точку на горизонте. Вскоре до халифа дошла весть о том, что десять хариджитов явились в это место (с точки зрения аббасидских халифов, хариджиты были религиозными смутьянами).

b) Говорящие идолы.

Вернемся к приключениям Мусы ибн Нусайра в Магрибе. В «Повести о Медном городе» из сборника «Тысяча и одна ночь» имеется эпизод с диковинной скульптурой, в которую пророк Сулайман заточил ифрита. Войско эмира Мусы в поисках Медного города движется через пустыню. «И однажды они шли и вдруг увидели столб из черного камня и в нем существо, которое погрузилось в землю до подмышек, и было у него два больших крыла и четыре руки: две из них — как руки людей, а две — как лапы льва, с когтями. И на голове у него были волосы, как конский хвост, и было у него два глаза, подобных углям, и третий глаз, на лбу, как глаз барса, и в нем сверкали огненные искры, и было это существо черное и длинное, и оно кричало: «Слава господу моему, который судил мне это великое испытание и болезненную пытку до дня воскресения!»

И когда люди увидели его, их разум улетел, и они оторопели при виде облика этого существа и повернулись, обратившись в бегство, и тогда эмир Муса сказал шейху 'Абд ас-Самаду: «Что это такое?» — «Я не знаю, что это», — ответил шейх. И эмир сказал ему: «Подойди к нему ближе и расследуй, в чем с ним дело. Может быть, он объяснит, что с ним, и, быть может, ты узнаешь, какова его повесть». <...> И шейх 'Абд ас-Самад подошел к существу и сказал ему: «О человек, как твое имя, в чем с тобой дело и кто положил тебя в это место в таком виде?» — «Что до меня, — отвечало