Кайзер Вильгельм I - Николай Анатольевич Власов Страница 12

в Вене, даже колебавшийся Фридрих Вильгельм IV признал, что время нанести удар пришло. 2 ноября главой правительства был назначен генерал граф Бранденбург. Неделю спустя распоряжением короля заседания Национального собрания были прерваны; депутатов, попытавшихся этому воспротивиться, разогнали силой. Войска были вновь введены в Берлин. Наконец 5 декабря Фридрих Вильгельм IV даровал своему народу конституцию, одновременно объявив об окончательном роспуске Национального собрания.

Эти действия не вызвали никакого серьезного возмущения у населения Пруссии. Большинство людей устали от революционных потрясений. Многие страшились прихода к власти радикалов. К тому же требования умеренных либералов были удовлетворены: в Пруссии теперь имелись конституция и парламент, выборы в нижнюю палату которого назначили на январь 1849 года. Объективно это стало весьма серьезным шагом вперед.

Вильгельм торжествовал: все было сделано именно так, как он хотел. В ходе ноябрьских событий он выступал за действия решительные и одновременно продуманные. Нужно, насколько это возможно, оставаться на почве законности, избегать бессмысленных провокаций и лишнего кровопролития. Власть должна продемонстрировать народу, что она защищает закон и порядок, а не мстит за былое поражение. Принц Пруссии выступал против того, чтобы пытаться любой ценой вернуть старые времена, и предостерегал своего брата от радикально реакционного курса.

Тем временем схожие процессы происходили и во всей Германии. Несмотря на отдельные вспышки в разных княжествах, революция в целом шла на спад. Старые элиты постепенно укрепляли свои позиции. Франкфуртское Национальное собрание, увязнув в дискуссиях по поводу государственного устройства будущей единой Германии, не заметило, как оказалось головой без тела. Только в марте 1849 года конституция была принята; одновременно большинством голосов Национальное собрание решило предложить германскую корону Фридриху Вильгельму IV. Это решение стало в определенной степени жестом отчаяния: было очевидно, что у самих депутатов нет в распоряжении ровно никаких инструментов и властных ресурсов для того, чтобы обустроить Германию в соответствии с принятыми ими решениями. Приходилось обращаться к тому, у кого эти ресурсы были.

3 апреля делегация из Франкфурта-на-Майне удостоилась аудиенции у Фридриха Вильгельма IV. Как и следовало ожидать, король отверг предложенную ему честь. Нельзя сказать, что ему не нравилась мысль встать во главе всей Германии. Однако официально он заявил о том, что не собирается принимать корону из рук бунтовщиков. В действительности ключевую роль играли внешнеполитические соображения. Фридрих Вильгельм IV прекрасно понимал, что ни в Вене, ни в Петербурге не допустят столь серьезного нарушения европейского баланса сил.

Отказ прусского короля стал последним гвоздем в гроб общегерманского Национального собрания. В мае депутаты стали массово покидать Франкфурт-на-Майне. Около сотни самых упорных в конце месяца перебрались в Штутгарт, где их вскоре разогнали окончательно.

Одновременно вспыхнул последний крупный костер революции, на сей раз на юго-западе Германии. Восстание охватило Пфальц, принадлежавший Баварии, и великое герцогство Баден. В Бадене повстанцам удалось взять власть в свои руки, великий герцог оказался вынужден бежать в Майнц. Для Вильгельма настал час вступить в дело.

8 июня принц Пруссии был назначен командующим «действующей армии в Бадене и Пфальце». Армия состояла из двух прусских корпусов и еще одного союзного, образованного из контингентов малых и средних германских государств. К радости Вильгельма, прусская армия в ходе событий 1848–1849 годов непоколебимо стояла на стороне короля. Линейные войска оказались абсолютно надежными, лишь в отдельных случаях офицеры демонстрировали симпатию к либеральным идеям. С ландвером дело обстояло похуже — в конце концов, он состоял из обычных граждан, прошедших только минимальную военную подготовку. В результате некоторые подразделения, особенно на Рейне, отказывались повиноваться своим командирам. Хотя самые худшие опасения принца Вильгельма относительно ландвера все-таки не сбылись, с тех пор он испытывал глубокое недоверие к политической благонадежности этой структуры.

Баденская кампания оказалась единственной, в которой Вильгельм являлся реальным главнокомандующим. Она не отличалась ни масштабом, ни продолжительностью и не дала ему возможности покрыть себя неувядающей славой. К тому же с самого начала эта кампания позиционировалась прусской стороной не как война, а как борьба с мятежниками и бандитами. Со всеми захваченными в плен планировалось обращаться как с преступниками, предавая военному суду.

Силы повстанцев насчитывали около 40 тысяч человек, армия принца Вильгельма — около 53 тысяч. На первый взгляд разница была не столь велика, однако нужно учесть, что пруссаки были гораздо лучше вооружены и подготовлены, а командовали ими профессиональные офицеры. 12 июня Вильгельм прибыл в Майнц. Его план заключался в том, чтобы наступать на противника одновременно тремя колоннами. Несколько дней спустя наступление началось; несмотря на ряд тактических успехов повстанцев, прусские и союзные войска медленно продвигались вперед. Командующий не торопил своих подчиненных, сделав ставку на осторожное и методичное наступление. Спешить ему было особо некуда. Благодаря медлительности пруссаков повстанцам удалось несколько раз избежать окружения и разгрома. Тем не менее в начале июля практически вся территория Бадена была оккупирована. Держалась только крепость Раштатт, однако и она капитулировала 23 июля. Даже полуофициальная немецкая военная историография в лице генерала Кольмара фон дер Гольца называла впоследствии действия армии принца Вильгельма весьма жалкими (естественно, избегая критики самого командующего). В отличие от Гольца, Фридрих Энгельс мог не стесняться и прямо обвинял Вильгельма в трусости.

Несмотря на явную тенденциозность одного из основоположников марксизма в этом вопросе, его обвинение нельзя отвергнуть как полностью необоснованное. Вильгельм был храбр солдатской храбростью — он не боялся пуль и в роли командира батальона или полка наверняка смело вел бы своих солдат в атаку. Совершенно иначе все складывалось, когда на его плечи ложилась большая ответственность и от принятых им решений зависели успех или неудача большого сражения и всей кампании. В такие минуты он начинал колебаться и впадал в пессимизм. На первый взгляд может показаться парадоксальным, но точно такой же чертой характера обладали многие прославленные командиры: в качестве наиболее яркого примера среди современников Вильгельма можно назвать французского маршала Базена.

После победы началась расправа над восставшими. Принц Вильгельм выступал за жесткое обращение с ними и жалел, что невозможно покарать всех без исключения. Казалось, он хотел хотя бы здесь взять реванш за свои неудачи в марте 1848 года. Однако в конечном счете репрессии оказались довольно умеренными — военные трибуналы вынесли всего 28 смертных приговоров. Для великого герцога Баденского принц разработал проект создания новой армии — значительная часть старой перешла весной на сторону повстанцев. Сам Вильгельм считал, что выполнил важную миссию и благодаря кампании в Бадене вошел в историю. Некоторые иностранные суверены были с ним солидарны — по итогам своего похода он получил семь иностранных орденов.

Тем временем Пруссия взяла на себя инициативу в вопросе