В южных полярных широтах - Владимир Игоревич Бардин Страница 4

Антарктида в солнечные дни удивительно красочна. Низкое, незаходящее круглые сутки полярное солнце окрашивает облака, льды, воду в нежные синие, голубые, розовые тона. Удивительное сочетание красок, в этой гамме нет только зелени. А несколько дней назад тяжелая облачность закрывала весь небосвод, кругом было серо, тускло, уныло, и вылезать на палубу не хотелось.

На траверзе английской полярной станции Халли-Бей, расположенной на прибрежном леднике, в бинокль мы разглядели радиомачты. Англичане уже ряд лет ведут здесь круглогодичные исследования. Кроме них, в этом районе по соседству с Дружной расположились небольшая аргентинская зимовка Хенераль Бельграно. Если ледовая обстановка будет благоприятствовать, от Халли-Бей до Дружной не более суток хода...

В последний вечер полярники собрались в уютной кают-компании. Это был импровизированный прощальный вечер. Мой сосед по каюте, геолог из ГДР, Ганс Пейх показал слайды с видами своего родного Берлина. Один из пилотов Виктор Гаврилин играл на пианино, пел, ему подпевали.

Из иллюминаторов доносилось уже ставшее привычным шуршание льдов об обшивку, корпус судна временами вздрагивал. Миля за милей мы приближались к цели. И помыслы участников экспедиции все чаще обращались к предстоящей встрече с Дружной. Долгое плавание через моря и океаны от берегов Родины до ледяного континента заканчивалось.

ГЛАВА 2

НА ЛЕДЯНОМ БАРЬЕРЕ

Антарктида — континент, закованный в лед. Континент белых, бесконечных дорог, по которым полярные исследователи шли для того, чтобы неизвестное стало известным.

Алексей Трешников

Разгрузка

15 декабря в два часа пополудни дизель-электроходы «Пенжина» и «Капитан Готский» подошли к побережью моря Уэдделла, где на краю гигантского шельфового ледника, всего в 1300 км от Южного полюса, находилась сезонная база Дружная.

Полуторамесячное плавание закончилось. За короткий летний сезон нам предстояло провести исследования в районе, пожалуй, наименее изученном в Антарктиде.

Как сложится полевой сезон? В каком состоянии мы найдем базу? Зимой на Дружной никого не было. За долгую полярную ночь домики, конечно же, занесло снегом. Это обычно случается со всеми постройками на прибрежных ледниках. Но у строителей Дружной не было выбора: в этом районе на сотни километров не отыщешь ни единого скального выхода — только снег и лед. К тому же ледяной берег не опирается здесь на грунт, ледяная плита лежит прямо на водной поверхности.

Такие плавучие ледники называются шельфовыми. Они широко распространены в Антарктиде. Шельфовый ледник Фильхнера — Ронне, на краю которого расположилась Дружная, один из самых крупных. Чтобы оценить его размеры по привычным европейским масштабам, достаточно сказать, что территория этого ледника в полтора раза превышает площадь Италии.

Береговая линия шельфовых ледников весьма изменчива. Края постепенно выдвигаются в море и в конце концов обламываются, порождая айсберги. Порой размеры их достигают сотен и тысяч квадратных километров. Предугадать, когда и в каком месте родится новый айсберг, трудно. А если это случится как раз там, где расположена наша база? Такие мысли не раз приходили в голову во время рейса.

И вот все высыпали на палубу, с волнением ожидая встречи с Дружной. Домиков базы даже с верхнего мостика разглядеть не удавалось. У края невысокого, в 4–5 метров, ледяного барьера чернело несколько бочек, обозначавших место, где в прошлом году швартовались корабли. Дальше от моря берег полого повышался, и там на склоне виднелась полузанесенная снегом цистерна, а около нее — уже целое скопище бочек. За этими приметными ориентирами и должна была находиться Дружная.

Но швартоваться к барьеру на этот раз было невозможно. Морской лед — неровный, торосистый, с большими сугробами — преграждал путь к берегу. Всего-то полоса припая шириной метров триста, но кораблю не пробиться: лед толстый, вязкий. Попробовали было дизель-электроходы скалывать лед корпусом — дело шло медленно. Капитаны нервничали — большой расход топлива да и риск немалый: суда хотя и ледового класса, но не ледоколы, корпус может не выдержать. Поискали другое место, но барьер или слишком высок, или неровен, а то и вовсе смялся, вздыбился вверх: не иначе плавучая ледяная гора наскочила здесь на берег. Такие вмятины называют у нас «поцелуем айсберга».

Было решено разгружаться на припай. На лед высадилась бригада с ломами и лопатами, начала сбивать торосы, готовить дорогу к барьеру. Разгрузка кораблей в Антарктиде — одна из самых напряженных операций. В ней принимают участие все без исключения. Бригады трудятся по 12 часов, сменяя друг друга. Предстоит выгрузить тысячи тонн разнообразных грузов, от бочек с горючим до таких негабаритных и деликатных, как самолеты Ил-14. И все это без всякой портовой техники, в самые сжатые сроки: того гляди испортится погода, задует пурга. Но пока в небе ни облачка, тихо.

Капитан «Пенжины» Михаил Петров закончил £вою смену совсем осипшим — сорвал голос. Его сменяет дублер Виктор Кузин. Он значительно моложе, спокойнее и у него другая тактика. В зубах свисток. Посвистывает с мостика, следя за работой крановщика. Отдаст команду — и знай посвистывает. Прекратит свистеть — крановщик тут же стопорит лебедку, ждет новой команды. Этому дублер у японских портовиков научился. Считает — рациональнее, чем руками махать или горло драть. А капитан так не может. Говорят, пробовал, но не получилось — слишком горяч. Не выдержал, закричал, чуть свисток не проглотил.

Разные темпераменты капитана и дублера отразились и на их комплекции. Петров худой, кожа да кости. Кузин, хотя в сыновья годится капитану, — упитан, дороден. Но столь разительное несходство не вредит делу. Наоборот, капитан и дублер прекрасно дополняют друг друга и хорошо ладят.

Сгружать «илы» помогают все. С берега страхуют оттяжками зависший в воздухе громоздкий фюзеляж. Главное — не дать ему вращаться, не зацепить краем за борт. Потом под общую команду: «Раз, два, взяли!» — опускают самолет на лед.

Все самолеты у нас в лыжном варианте. Отбуксировать машину на барьер трактором уже не составляет большого труда. Затем на сани сгружают громоздкие упаковки с плоскостями самолетов. И вскоре авиамеханики, облюбовав себе место на краю барьера, приступают к сборке.

А мы работаем у судов. Принимаем на лед С корабельных стрел металлические контейнеры с продовольствием и снаряжением, деревянные ящики с приборами, панели сборных домиков, а чаще всего — сетки с бочками.

Бочек этих в трюмах нескончаемое количество: больше пяти с половиной тысяч. В них бензин разных марок для самолетов и вездеходов, керосин для вертолетов, дизельное топливо для электростанции. На Дружной много техники: два Ил-14, два Ан-2, два вертолета