Причина времени - Геннадий Петрович Аксенов Страница 64

виде особого состояния вещества, одного из двух состояний — живого и неживого. Для выделенного представления о жизни как особом состоянии вещества не находилось точного слова, поскольку любое определение жизни обременялось дополнительными и разнообразными смыслами. Ламарк пытался описать эти два разных состояния вещества как оппозицию, крайние разнесенные к полюсам свойства вещества.

Уже и до Ламарка некоторые из ученых делили всю природу не на три царства: минералы, растения и животные, как это было принято в XVIII веке, а на два, т. е. тела организованные и неорганизованные.[31]. Затем в “Философии зоологии” Ламарк составил простую, но чрезвычайно важную, поскольку она не имела никаких гипотез и допущений, эмпирическую таблицу противоположностей тел организованных и неорганизованных. Она состояла из восьми пунктов: 1) тела неорганические обладают индивидуальностью только в молекулах и от величины она не зависит; индивидуальность живых тел не сводится к молекулам, из которых они состоят; 2) неорганические тела могут быть как разнородными, так и однородными, от их соотношения ничего не зависит, т.е. неорганические тела могут существовать в одной фазе; тела органические могут быть только разнородными; они существуют не менее чем в двух фазах; 3) свойства неорганических тел не зависят от их формы; свойства тел органических зависят только от формы, любое ее изменение дает новый вид живого; 4) первые бессвязны в своих частях; вторые связаны, изменение в одной части немедленно влечет изменения в другой части; 5) неорганические тела сохраняются только в неизменности, но “всякое тело, обладающее жизнью, напротив, постоянно или временно оживляется особой силой, беспрестанно возбуждающей движение в его внутренних частях, непрерывно производящей изменения состояния этих частей, но в то же время обусловливающей процессы восстановления, обновления, развития и многие явления, свойственные исключительно живым телам”; 6) увеличение объема и массы неорганических тел носит случайный характер; живые тела растут путем ассимиляции вещества изнутри кнаружи; 7) первые не нуждаются в питании, вторые восстанавливают свою деятельность только питанием; 8) соединение неорганических тел случайно, они не рождаются и не могут умирать, живые тела возникают только рождением из зародыша или почки и смерть для них явление закономерное. (Ламарк, 1955Б, с. 445 — 457).

Подход Ламарка был настолько нов и непривычен, что за целых сто лет не получил адекватного развития, никто не продолжил рассмотрение живых тел как целостности, одного определенного вещества, решив, какие черты его строения именно как вещества являются определяющими. Впервые после Ламарка это сделал Вернадский. Геохимия, то есть атомный аспект всех структур поверхности планеты дал ему возможность рассмотреть ее как состояние двух естественных тел, живого и неживого, состоящего из однотипных атомов и молекул. В первых работах и определениях живого вещества он подходил именно с геохимических позиций к живому веществу, в частности, в классической теперь уж книге “Биосфера”: “Живое вещество придает биосфере совершенно необычайный и для нас пока единственный в мироздании облик. Помимо нашей воли, мы не можем не различать в ней два типа вещества — косное и живое, влияющее друг на друга, но в некоторых основных чертах своей геологической истории разделенные непроходимой пропастью. Никогда не возникает никаких сомнений в принадлежности этих двух разных типов вещества биосферы к разным, необъединимым категориям явлений”.( Вернадский, 1994А, с. 325).

Вернадский пошел по такому же пути, что и Ламарк, и в конце концов составил новую таблицу противоположностей между живым и неживым, посвятив ей отдельную статью, которая называется “О коренном материально-энергетическом отличии живых и косных естественных тел биосферы” и которой он придавал большое значение, опубликовав только при жизни два раза.[32]

Теперь различия, конечно, неизмеримо более строгие, чем пункты Ламарка, разделены Вернадским на 16 пунктов, не содержащих, по его мнению, гипотез и допущений, а только эмпирические обобщения. Они касаются химического и физического состава и строения тел, а также более глубинных свойств. По всем этим признакам живое и косное вещества настолько разнесены, настолько противоположны в своих проявлениях, что наталкивают на одно главное обобщение. И судя по всему, и Ламарк, и Вернадский составляли свои таблицы не для нас, потому что их расшифровка и общая идея остались не очень ясны даже специалистам, которые не комментируют их таблицы. Непонятно, зачем они их составляли. Таблицы требуют слишком больших комментариев и объяснений, и похоже, что с их помощью они уясняли больше для себя, систематизировали материал, чтобы сформулировать одну главную идею: между состоянием вещества в косной и в живой формах нет никаких посредствующих звеньев. Невозможно придумать, нет в науке таких процессов, которые можно было бы втиснуть между живым и косным для объединения их между собой. Нет полуживого или полукосного, а есть очень живое и очень мертвое. Есть степень оживленности, как особый стандарт, ниже которого организм не опускается. Он или живой или убит навсегда. Иначе говоря, идея ведет вот к чему самому важному: невозможно представить себе естественный путь, по которому мертвое, косное вещество могло бы усложниться до живого, невозможно, чтобы из инертных рассеянных атомов могли сложиться организмы, хотя бы один организм, как об этом привычно думают в школьной науке. Нет такого пути. Обратно — из живого в мертвое — вполне естественно, более того, только так и бывает. Ламарком в неразвитой форме, Вернадским — в очень отчетливой — открыто генеральное направление движения вещества в одну сторону, главная улица природы, имеющая одностороннее движение. Как же она образовалась?

Возможны два предположения.

Или жизнь на Земле создана из мертвого вещества действительно сверхразумным всемогущим существом, настолько всемогущим, что оно сумело преодолеть все законы природы, прежде всего второе начало термодинамики, преодолев главное направление, течение всех потоков. К этой мысли привыкнуть легко, надо только на место знания поставить веру.

Или, оставаясь в рамках естественных причин и следствий, признать, что этого перехода никогда не происходило и законы природы неизменны и строги, они никогда не нарушались, даже на время не отдвигались в сторону и никаких невероятных противоестественных событий на Земле не происходило ни в древности, ни сейчас. И было всегда как живое так и неживое. К этой мысли привыкнуть очень трудно.

Первое предположение в науке не рассматривается, а второе, несмотря на непривычность, все же абсолютно фактичное и логичное, если ссылаться на естественные аргументы. И Ламарк, и Вернадский решительно присоединились ко второй возможности. Не надо говорить вообще о жизни, говорит Вернадский, да и слово жизнь — слишком многозначна и обременена разнообразием смыслов, чтобы быть строгим термином. Возьмем просто живое вещество. Так вот, не нужно пока говорить о ЖВ вообще, в каком-то вселенском смысле.