Причина времени - Геннадий Петрович Аксенов Страница 60

XVII веке в связи с изобретением Гюйгенсом маятниковых часов их стали изготовлять как инструменты, употреблявшиеся в морских путешествиях. (Пипунырев, 1982). Точность хронометров очень быстро достигла высот. Тогда же часы стали принадлежностью быта сначала богатых людей, затем обычных горожан. Вскоре уже часы стали носимыми, конечно, у единичных людей, но к концу девятнадцатого века это стал самый массовый прибор. Чувство времени, временная сообразность, то есть непрерывное планирование своей жизни в соответствии с временем превращалось в бытовую привычку.

Цивилизованное человечество — и мы еще не осознали этот факт — где-то на исходе девятнадцатого века настолько срослось, сжилось с временем, со слежением за ним, с его хранением, учетом, что это полностью изменило порядок всей жизни. Если предыдущее человечество просто жило, ставя перед собой обычные жизненные цели, то есть переживало свою жизнь: рождения, события личные, смерти, теперь человек стал деловым человеком. У него появилось дело, занятие, во все возрастающих масштабах и массовым образом оно занято, у него нет праздного, свободного времени, и даже свободное время, его количество и качество планируется каждым индивидуально. В середине прошлого века Маркс делил время на рабочее (принудительное, неприятное) и на свободное (приятное), на досуг, и за критерий развития общества принял освобождение его от производительного труда. Однако по данному признаку наиболее развитыми были бы полинезийские тропические островные племена, которым не нужно работать для экономической необходимости и время которых помимо рыбной ловли и сбора плодов большей частью как раз свободное.

Цивилизованное общество живет не по Марксу, для него и свободное время перестало быть праздным, а используется для повышения своей квалификации, для улучшения личностного развития. У некоторых людей оно наполнено глубокими интересами, а труд становится интересным, осмысленным и как раз отвлечение от него воспринимается как неприятность.

Соответственно, время перестало делиться на занятое и праздное, на рабочее и свободное, статус его изменился. Время стало бессменным спутником жизни, сопровождает человека учащегося, который и работает и учится в течение всего своего производительного возраста. Оно служит для составления ежедневной, недельной, годовой и более долговременной программы деятельности, распределяется и членится в зависимости от содержания своей жизни.

Часть вторая. Выводы

1. Описательное естествознание восемнадцатого и девятнадцатого веков внесло новое содержание в понятия “время” и “пространство”. Они стали связываться, кроме представления о количественной длительности и протяженности, с такими качествами, как становление, однонаправленность из прошлого через настоящее в будущее, необратимость, пространственная диссимметрия.

2. Все эти стороны времени и пространства внесены в сознание ученых развитием биологических и палеонтологических знаний; качественные стороны времени и пространства пока еще казались сопутствующим дополнительным признаком геологического времени, существующим для удобства разбиения его на разнородные периоды и эпохи..

3. Обобщая факты психологии, Анри Бергсон развил далее кантовскую идею о принадлежности времени и пространства познающему и творчески преображающему мир человеку. Человек интуитивно переживает время и пространство, то есть обладает качественными сторонами времени, а сознательно отмечает с помощью часов и использует в практике только “точки одновременности” — узлы пересечения времени с пространством в глубине своего существа, или количественную сторону времени-пространства, обладающую признаками числового ряда, прежде всего аддитивностью.

4. Теория относительности Альберта Эйнштейна подтвердила принципы Ньютона об отсутствии причины абсолютных времени и пространства в движениях безжизненных материальных тел и систем и сделала более строгим, усилила принцип относительности времени и пространства с целью углубленного исследования тел, движущихся с околосветовыми скоростями.

5. Опыт Майкельсона-Морли служит доказательством вывода Бергсона о принадлежности времени человеческому существу. Абсолютный характер скорости света определяется измерением ее по отношению к человеку, но не к источнику света и ни к чему иному, и потому не зависит от собственного движения испускающего свет источника. Таким образом, теория относительности Эйнштейна и теория реального дления Бергсона дополняют друг друга в истолковании времени и пространства.

Часть III

ВРЕМЯ КАК НЕОБРАТИМОСТЬ

Глава 12

OMNE VIVUM E VIVO!

Однако не так хорошо известно, что эти существа сами образуют вещество собственного тела благодаря деятельности и способности их органов и еще менее известно, что из их остатков образуются все сложные неорганические вещества, наблюдаемые в природе, вещества, различные виды которых с течением времени увеличиваются в числе вследствие претерпеваемых ими изменений.

Жан Батист Ламарк. Лекция 1800 г.

Живые организмы есть генераторы времени. Этот вывод, на который наводило развитие описательного естествознания, распознаваемый в начале двадцатого века только в интуициях и догадках отдельных ученых, но обсуждается, как мы видели, среди философов. Он не был востребован в респектабельной физико-математической науке и не признан в правах, его относили к области натурфилософии, психологии или вообще художественного творчества. Идея “времени жизни” вступала в чересчур явное и жгучее противоречие с развитием всего природоведения.

Хорошо, допустим, мы согласимся с этим необычайным выводом, скажет механик. Но это ведь геоцентризм, который в каком-нибудь шестнадцатом веке и доказывать не надо. И размеры Вселенной были небольшими в глазах тогдашних ученых. Как говорил Кювье, греки считали Луну равной Пелопоннесу. Все были уверены, что Земля, жизнь и человек сам сотворены сразу и совсем недавно, каких-нибудь шесть тысяч лет. Но как только воцарилась механика, вскрылась вся наивность этих мнений. Астрономия проникла в не поддающуюся воображению глубину Космоса, а исследования ближних планет показывают практически полную бесперспективность обнаружить жизнь по соседству с Землей, а про дальний Космос с его температурами и говорить нечего. Наука совершенно ясно показывает, что жизнь существует только на Земле, на каком-то ничтожном клочке мироздания.

И если астрономия открыла истинные размеры Вселенной, то геология шаг за шагом вскрыла столь же невероятную глубину истории Земли. Ясно совершенно, что жизнь существует на ней не столь давно. Для той химической эволюции, которая предшествовала эволюции биологической, потребны ведь тоже какие-то трудно представимые сроки. И уж совсем бесспорно, совсем очевидно, что человек не появился на Земле одновременно с динозаврами и гигантскими хвощами, его история совсем незначительна по временным меркам. Что же из того, что у него в голове имеются какие-то доопытные формы времени и пространства, как о том сказал какой-то философ. Это похоже на поиски потерянной вещи не там, где она может лежать, а там где светло — возле нас, так сказать.

Что же такое жизнь в свете этих бесспорных и твердо установленных фактов? — ничтожная в несколько метров плесень на огромном, радиусом шесть тысяч километров, теле твердой планеты, где создались однажды благоприятные условия для нее. Она