Причина времени - Геннадий Петрович Аксенов Страница 108

Нам эти проблемы заметны и интуитивно понимаются как различие между живым и мертвым телом, которое в общем не представляет проблемы на житейском уровне, на уровне здравого смысла. Здесь не требуется особого определения живого состояния. Все прекрасно без него обходятся и видят, что нет состояния полуживого или четверть живого. Если есть слабеющий и умирающий организм, мы четко различаем границу: вот только что организм был жив, а теперь он мертв и это окончательно и бесповоротно. На этой границе расположены все сказки, художественные и религиозные мифы, глубокие и трагические размышления людей о личной бренности. Всем без исключения из собственного опыта понятно, насколько граница эта абсолютна. Она отделяет мир жизни от смерти таким образом, что без всяких исключений происходит переход только в одну сторону, от жизни к смерти, но не обратно. Рождение нового организма происходит только внутри кванта жизни, от живого же организма, но не переходит из среды неживого в живую.

В отличие от здравого смысла, с точки зрения медицины, например, начинается проблема различения живого и неживого. Она смыкается с юридическими и нравственными аспектами общественного поведения.[53]. Но как бы то ни было, на уровне самого сложного организма — человека, как и в отношении больших многоклеточных млекопитающих, несмотря на всю нравственную сложность и мучительность, процесс перехода от жизни к смерти есть все же естественный. Обратный будет неестественный (или, точнее, сверхъестественный). А пока различие полностью и без всяких исключений укладывается в Таблицу противоположностей живого и косного Вернадского.

Что же касается другого живого вещества, по мере снижения морфологической организации (упрощение морфологической организации не означает снижения экологической организации, которая может даже повышаться, как мы выяснили в главе “Фундаментальная биосфера”) различие между живым и неживым становится все более отчетливым. Если медленно умирающий слон еще может показаться кому-то “полуживым”, хотя это совершенно не научное заявление, то на уровне микроорганизмов жить и не жить — явления абсолютно различимые. Здесь понятие “квант жизни” полностью соответствует кванту действия Планка: или он есть целиком, или его нет совсем. Жить для микробов, для хемотрофов, для вирусов означает делиться. Микроорганизмы или делятся с различными скоростями, что выяснил Вернадский, найдя этот процесс “астрономически точным”, или не делятся вовсе, находятся в латентном, споровом состоянии. Точно также и вирусы, использующие для воспроизводства чужую клеточную организацию, недвусмысленно живут, то есть размножаются, только внутри клетки. Вне ее они являют собой кристаллик РНК, который включается только в момент впрыскивания его сквозь мембрану чужой клетки. Поэтому и у самого Вернадского можно найти вопрос и сомнения относительно природы вирусов — кристаллы они или живые организмы, — что, как оказалось, вне клетки они не обнаруживают никаких признаков жизни. Открытый Левенгуком анабиоз, который Вернадский считал одним из важнейших эмпирических обобщений, есть неопределенно долгое неактивное состояние бактерий и вирусов.

Что же означает жить — в таком случае, когда один и тот же организм может находиться в двух различных состояниях: в состоянии живом и в состоянии отсроченной жизни, сохраняя свою организацию, но не используя ее? Различие можно выразить и по линии биологического времени-пространства. Если время идет, значит живое функционирует, если остановилось — оно находится в анабиозе. И наоборот, если живет — время идет для данного организма, оно длится и обладает всеми остальными качествами. Это различие указывает на неполную идентичность простых понятий “жизнь” и “время” и это различие сулит большие исследовательские перспективы.

Как факт чрезвычайной важности можно расценить практическое бессмертие одноклеточной жизни. Уже говорилось о всегда молодой биосфере, о вечном настоящем, длящемся миллиарды лет на актуальной поверхности нашей планеты. Его длят главным образом микроорганизмы. Все остальное живое население Земли им современно, но только они одни в подлинном смысле “живут настоящим”. Как мы помним, Вернадский совершенно точно определил, что время длится посредством смены поколений одноклеточных, но не старением организмов и не их эволюцией тем более, то есть не сменой форм жизни. Эволюция запутывает, скрывает от нас явление длительности. В своем чистом виде подлинной элементарной формой дления является деление клеток. Чистое биологическое время создается в биосфере делением мириадов клеток, происходящих сию минуту, сейчас, в гигантских, в никому не известных точно, не выявленных ни эмпирически, ни теоретической мыслью масштабах. Есть, вероятно, какая-то “мощность времени”, которая соответствует только до некоторой степени “мощности жизни”, потому что живое вещество разнообразно, состоит не только из делящихся клеток. Мощность жизни, вероятно, соответствует настоящему или “толщине”, мощности актуальной поверхности.

Но и такие организмы, как человеческий, например, то есть наиболее сложные, имеют фундаментальный, базовый уровень деления клеток, каким бы они ни были, и какими бы скоростями деления ни обладали. Деление клеток всей биоты вместе — базовый процесс биосферы, абсолютное ее движение. Больше она ничем не занимается, кроме как продуцированием абсолютного движения, иначе говоря, размножения. Все остальные процессы сопряжены и связаны с основным. Он и представляет собой процесс астрономической точности, дающий возможность существовать всем остальным процессам в биосфере от движения волн и ветра или геологических превращений масс вещества в недрах до мыслительных процессов. Все движения в биосфере нанизаны на этот осевой процесс.

* * *

Таким образом, мы можем теперь более определенно сказать, что причиной времени и пространства является деление клеток живых организмов в биосфере. Время возникает в результате дления-деления клеток. Последнее обладает всеми признаками как времени, которыми мы интуитивно время наделяли, и всеми признаками пространства неразделимо с временем. И которые теперь, после такого определения, удобно описать заново как некоторые эмпирические обобщения.

1. Дление. Развитие клеток длит время. Внутри клетки происходят некоторые процессы, которые не могут происходить ни с бесконечной скоростью, ни с разнообразными скоростями, а только с вполне определенными запрограммированными скоростями. Все процессы в ней сопряжены по срокам, наступают упорядоченно один относительно другого и тем самым происходит то, что мы называем становлением, или созреванием. Определенные структурные элементы должны собраться, выстроиться, должно накопиться определенное, не больше и не меньше, количество ферментов и катализаторов и затем по некоему внутреннему таймеру включается процесс деления, проходящий с предельной точностью и последовательностью.

2. Деление, дискретность времени. Дискретностью времени можно считать отграниченность длительности от одного митоза до другого. Отрезок жизни от появления клетки до разделения ее на две для каждой отдельно взятой клетки можно представить как некоторую единицу времени. Ясно также, что деление клеток, смена поколения есть самый рискованный момент во всей жизни клетки. Она прыгает через небытие.[54]. Она в самом деле прыгает через смерть, через небытие