Время, прости! - Татьяна Михайловна Тронина Страница 38

«Где Ленка достала платье? – тем временем лихорадочно думала я. – Ах, Мария Олеговна, кажется, говорила, что встретила в “Лейпциге” мою маму… То есть нашу с Леной-прошлой маму! Тогда и были куплены похожие платья…»

Николай выглядел оживленным: он вился вокруг Лены-прошлой, шутил – и его восхищение ею было таким очевидным, таким чистым, что у меня защемило сердце. Он любил ее. Но кого он видел сейчас перед собой? Ее или мое отражение?

За столом мы сидели неподалеку друг от друга, я и Лена-прошлая, между нами Николай. И тут я поймала себя на мысли, что наша похожесть сегодня достигла своего апогея.

Поначалу все шло неплохо, все наперебой поздравляли Марию Олеговну, затем рассказывали о себе, кто куда ездил, чем занимался… Напряжение возникло, когда Петр Дмитриевич решил произнести очередной тост.

– За наших прекрасных девочек! – провозгласил он, поднимая бокал. Его глаза блестели. Он посмотрел на Лену, потом – задержавшись на секунду дольше, чем следовало бы – на меня. – За то, что они есть. И за то, что они такие… в ладу друг с другом.

Лена-прошлая смущенно засмеялась, покраснев. Артур налил себе минеральной воды в стакан. Молча.

– Знаешь, – вдруг повернулся Николай к Артуру, – а ведь наши Леночки как сестры-близняшки выглядят! Я иногда словно с ума схожу: которая из них моя! А ты их не путаешь?

Стало тихо. Лена-прошлая замерла с бокалом в руке, с любопытством глядя на Артура. Ей, наивной, эта игра в двойников казалась увлекательной.

Я почувствовала, как по спине у меня пробежали мурашки. Вот он – момент истины. Сейчас Артур скажет что-то не то и все рухнет.

Но он медленно поднял на брата глаза, в которых не было злости, только усталое недоумение:

– Я свою жену не путаю ни с кем, Коля. Никогда.

Я опустила лицо, чувствуя, что у меня тоже пылают щеки.

Чтобы избавиться от этого ощущения, я встала и взяла со стола пустую тарелку, коротко пояснила в пространство:

– А принесу-ка я еще хлеба…

Я вернулась в тесную прихожую, где над вешалкой висело старинное, немного потускневшее от времени зеркало. Я шагнула к нему, посмотрела на себя. И в этот момент из кухни вышла Лена-прошлая.

– Помочь тебе? – спросила она, приближаясь ко мне сзади.

И тут наши взгляды встретились в зеркале.

Два одинаковых лица, обрамленных светлыми волосами. Два одинаковых силуэта в серо-бежевом. Похожие бусы. Цвет глаз у нас с Леной-прошлой отличался, к счастью… Но все равно в остальном сходство было поразительным. Мы с ней стояли так близко, что сами могли запутаться, кто есть кто в зеркале. Я смотрела на наше отражение, и меня все сильнее охватывал мистический ужас.

– Ой, – тихо, с восторгом сказала Лена, глядя в зеркало. – А мы и правда похожи. Как настоящие сестры.

От ее слов у меня снова побежали по спине мурашки, я не могла пошевелиться.

В этот момент из гостиной вышел Артур. Он остановился рядом, посмотрел на наше с Леной отражение в зеркале – его глаза широко раскрылись. Он видел то же, что и я, – двойников.

Николай, видимо почувствовав неладное, тоже выскочил в коридор. И он встал рядом с братом и тоже уставился на нас. На Лену-прошлую. Потом опять на меня. На нее.

Я встретила в зеркале влюбленный взгляд Николая. Конечно, он предназначался не мне! Но… но.

Я первая отвела глаза, разрывая этот магический круг.

– Простите, – сдержанно произнесла я и скрылась на кухне. В гостиную потом вернулась нескоро.

Следующая часть вечера прошла в степенных разговорах, но я уже чувствовала себя очень неуютно. Артур сидел рядом со мной молча, задумчивый. Николай, напротив, весь вечер крутился вокруг Лены-прошлой, его восхищение ею било через край. А потом он взял да и опять уставился на меня точно завороженный. Лена-прошлая заметила это, нахмурилась.

Кульминация наступила, когда гости попросили хозяина дома показать его главную гордость – коллекцию старинных открыток. Все двинулись в кабинет Петра Дмитриевича. В дверном проеме, в толчее мы с Леной-прошлой оказались опять рядом.

– Ну просто как две капли воды! – оглянувшись, восхищенно ахнула пожилая дама, коллега отца Артура. – Я сначала подумала, это сестры. Артур, Николя – и правда, как же вы различаете этих прелестниц?

Кто-то из гостей засмеялся. Артур никак не отреагировал. А Николай вдруг смешался. Дурашка, кажется, только сейчас он осознал, насколько мы с Леной-прошлой похожи.

Я сделала шаг назад, уступая дорогу Лене-прошлой. А та, нервничая, вдруг обернулась ко мне и прошептала на ухо:

– Алена, а можно тебя на минутку?

Она потянула меня за руку за собой.

Мы оказались в нашей с Артуром комнате. Лена-прошлая захлопнула дверь и, тяжело дыша, выпалила:

– Я знаю, почему ты всегда задираешь нос! Ты ведь боишься, что я стану лучше тебя? Ты боишься, что все будут смотреть только на меня?

– Лена, о чем ты? – мрачно спросила я.

– Ты так стараешься быть самой необыкновенной, яркой… Ты подавляешь меня! А потом обижаешься, я же вижу… А я просто хочу быть как ты! Почему ты злишься? Почему Артур смотрит на меня сегодня как на преступницу?

В этот момент дверь открылась. На пороге стояли Артур и Николай. Они слышали последние фразы нашего разговора.

– Лена, – сказал Артур спокойно, – никто на тебя так не смотрит.

Но Николаю явно не понравились слова брата, он заявил:

– А я хочу поддержать Лену. Ты, Артур, и правда на нее сегодня недовольно поглядывал.

– Чушь, – сказал Артур.

– Да?! – всплеснула руками Лена-прошлая, обращаясь к Артуру. – А почему тогда вчера, когда я звонила Николаю, ты взял трубку и буквально промурлыкал: «Алена, ты?» Вы сами нас путаете, братцы! Вы оба!

Муж мой помрачнел еще сильнее. Николай растерянно уставился теперь уже на меня.

Я смотрела на свою копию – Лену-прошлую, на ее искаженное обидой и гневом лицо, и понимала: у меня больше нет подруги.

Я демонстративно покинула комнату и направилась по коридору в гостиную. Сзади доносились приглушенные голоса: четкая речь Артура, скороговорка Лены-прошлой, сердитый шепот Николая. Они выясняли отношения уже между собой.

Но скоро гости разошлись.

…Мы с Артуром при тусклом свете ночника молча готовились ко сну.

Я сидела на краю кровати, распутывая на пряди свою сложную прическу, когда Артур вдруг произнес с раздражением:

– Так больше продолжаться не может.

Я обернулась. Он стоял у окна спиной ко мне, его силуэт четко вырисовывался на фоне ночного неба.

– Я знаю, – тихо ответила я. – Но что мы можем сделать? Запретить Ленке