Родинка на линии судьбы - Лина Богданова Страница 28

Он пшикнул на трущуюся о ноги кошку. Зачерпнул из серебряной бадейки ложку икры, откусил от намазанной маслом булки.

— И нечего дёргаться. Пока. Надо наследника прикормить. Чтоб не отвертелся. Девицу его половчее в оборот взять. А уж тогда рыпаться. Это минимум на полгода потянет. Так что, мил человек, наслаждайся, чем Бог послал. И на чужой пока что каравай рта не разевай. До морей тёплых нам куковать и куковать, так что придётся довольствоваться банькой да лужиной рукотворной.

И едва проклюнувшийся образ заморского дворянина уступил место привычному царьку местного пошиба. Хоть сейчас в мультик!

— Варька!

— Иду, мой повелитель.

— Повелитель… Скажет тоже. Ну, как есть, так есть. Баню готовь! — старик пнул пушистую нахалку ногой, запил икру сладким чаем. — Ну, не так уж всё и плохо. А с сыном я завтра поговорю. Пора приобщать. Без спешки, но и без лишних остановок. С Лёшкой напрямик нестись себе дороже.

* * *

И уже в глубоких предосенних сумерках, вволю напарившись и приняв утехи от молодой жены, Глава вернулся к насущным заботам. Деревня ждала свадеб. Новоявленные невесты были разобраны и пристроены. Досталось почти всем желающим. Пара сопляков выразила недовольство. Глава их роптание — на большее сопляки оказались не способны — принял к сведению и уверил парней, что будущей весной справит им свадьбы.

Слукавил, конечно, не так просто доставалась деревне эволюция.

— Надо будет холостяков на Нижний рудник отправить. Под благовидным предлогом. Пусть почувствуют разницу. К весне вернутся — о невестах и не вспомнит никто. Пока отлежатся, пока оклемаются — глядишь, и лето пройдёт. À там…

Там, он надеялся, заботы Тиши лягут на плечи молодого Главы. Давно пора. Пятьдесят лет у руля. И три года. Затянулась его сказочка. Невесёлая: более трёх десятков не самых, между прочим, простых лет деревню буквально на себе тянул.

— Отец всё о войне напоминал. Попробовал бы сейчас повластвовать! За хребтом цивилизация. Почти на пятки наступает. Денег на автономию прорва уходит. Местные власти косо смотрят. Приходится регулярно отстёгивать. Военные расширяются — скоро до порогов доползут. Благо, здешние худо-бедно верят в сказки про светлое будущее. Хотя Феодосий слаб и словом, и верой. Придётся нового батюшку из Омска выписывать. Опять деньги.

Трудно теперь с верой. И дорого. А без неё народ скоро на сторону уйдёт. Слишком много любопытных развелось! Так и норовят расползтись по краю.

Старик поправил на коленях пушистую шаль из козьего пуха. Налил из термоса ароматного кипятку. Взглянул на дремлющую в гамаке жену. Вздохнул и снова обратился к реке, давно заменяющей ему равного собеседника:

— Так то здешние. А шахтенцы! Вот кто мне покоя не даёт. Наслушаются от подёнщиков. В голову наберут. Послов шлют потом: так, мол, и так, за хребтом люди иной жизнью живут. У них целый мир в коробе прямо посреди светёлки установлен. И свет по проводам бежит. И молоко в дом само приходит. И сами дома не нашим чета… Да, на многое им пришлые глаза раскрывают. Раньше вера спасала. А теперь? Немых на шахты не наберёшься. Да и квёлые эти немые получаются. Год, другой — и в лёжку. Хоть ты лазарет собственный открывай! Фельдшерицы не справляются. А доктор за бутылкой света белого не видит. Да и стар стал. Ошибка на ошибке. Не ровен час изведёт тишинцев за милую душу. Точно изведёт!

— Ты о чём, батюшка? — подала голос проснувшаяся Варвара.

Старик хмыкнул недовольно: то повелитель, то батюшка! Начиталась дурища бабских книжонок — что не час — новая роль.

— О докторе, душа моя. Надо нам нового лекаря искать. Карпыч уж ни на что не годен.

— Твоя правда, Нилушка! Хоть и жалко мне горемычного. Ни кола ни двора. Ни детей, ни жены…

— Сам виноват: ему рюмка и жену, и дом давно заменила. Давно бы пора в расход пустить, да замены не нашли. А чужого к людям допускать не хочется.

— В расход… Страшные вещи ты говоришь, батюшка! Как можно доктора — и в расход. Он же, почитай, всех твоих детей и внуков принимал. Бабку Наталью с того света вытащил…

— Дура! — Глава громыхнул кулаком по подлокотнику дубового кресла. — Не смей в серьёзные дела вмешиваться! Твоё дело у печки сидеть и мужнины прихоти исполнять! Поняла?

Варвара испуганно захлопала огромными своими глазищами, смахивая густыми ресницами показавшиеся слёзы. Думала кинуться к ногам старца. Да передумала: вспомнила о среднем специальном образовании, полученном в далёком сибирском техникуме. Чай, не лохушка безграмотная, цену имеет!

Поджала губки. Спину выпрямила. Замерла ледяной статуей. Не дождётся старый дурень её унижений! Хоть лопнет от злости, а не дождётся! Варвара ему не какая-нибудь деревенская дурочка. Дипломированный специалист!

Сам Нил её за дипломом и отправил, когда жениться надумал. Захотел массажу обучить и физкультуре лечебной. Чтобы при себе держать не только для баловства — какое баловство — восьмой десяток на исходе.

Варя поначалу плакала — не хотела ехать в Тьмутаракань. Что и говорить — дурой была тёмной. Город ей сразу понравился. Правда, оторопь брала на каждом шагу. Машины кругом. Свет яркий среди тьмы. Дома — что скалы. И в каждом окошке — солнце.

Это уж потом поняла, что лампы так светить могут. И люди только внешне от неё отличаются. Ну, и привычкой к цивилизации. А поначалу дня три из съёмной квартиры носа не высовывала. Разве что в окошко глянет — и под одеяло. Тётушка Анфиса, что квартиру держала, смеялась: мол, с чего это Нила Кондратовича на простушек потянуло.

Потом присмотрелась к Варваре, перестала смеяться. Поводила гостью по улицам. Объяснила, как могла. И про технический прогресс. И про политическое положение. И о видах на жизнь не забыла упомянуть:

— Ты, девка, за старика своего держись крепко. Иначе вылетишь из кормушки в два счёта. Нил мужик суровый. Но до баб охочий. И ведь годы не берут, паразита! Да что это я? Уж кто-кто, а Глава наш к паразитам никакого отношения не имеет, Бог мне судья! Так что не взыщи. И слова мои передавать не вздумай! И он не поверит, и я не сознаюсь. Лучше к новой жизни присмотрись. На ум намотай. А в Тиши попользуйся.

— Это как же я смогу всем этим, — Варвара обвела руками людей, машины, здания, — у нас в деревне воспользоваться? У нас там ни автобусов, ни света. Большинство даже не представляет, что такое возможно. Вертолёт за чудо света до сих пор держат. И