Аморальные - Алайна Салах Страница 25

— Это очень по-детски. Ты как сейчас?

Я вздыхаю.

— Отпиздить кого-нибудь хочу.

— Может, тебе в зал сейчас сходить тогда, а не вечером? Быстрее отпустит.

— Да хуй его знает. Может, и схожу. Вы чего там, долго ещё будете?

— Я думала, что вот-вот разойдёмся, но речь случайно про террасу зашла, и Аслан сказал, что может помочь. Я думала, его бригада только ремонтом занимается, а они, оказывается, и дома строят.

— Я же говорил тебе.

— Видимо, я не так поняла. Поэтому мы сейчас до кофейни по соседству дойдём, чтобы там нормально всё обсудить.

Я, блядь, только остывать начал, и опять пар из ушей повалил. А чего, блядь, стройку теперь только в кафе обсуждают?

— Ты меня поэтому, что ли, в зал турнула? — подъёбываю сквозь зубы. — Чтобы чаевничать вам не мешал?

— Не говори ерунды. Дело ведь не на пару тысяч, а здесь даже присесть негде. Если хочешь — приезжай. Я буду только рада.

— А с предыдущими работягами ты тоже, что ли, по кафе рассиживалась?

— Костя, — она по слогам чеканит с намёком, что бесится. — Напомню, что именно ты услуги Аслана мне навязал. Давай, может, проще поступим? Я сейчас просто скажу ему, что не сработаемся, и верну старую бригаду.

Я челюстью скриплю. Блядь, ну что жучка. Вечно раскидает так, что я себя ещё и виноватым чувствую.

— Ладно, пиздуйте. Адрес кинь. Скоро подскочу.

Вызов сбрасываю и на тапку давлю. Настроение говно полное. Вроде башкой понимаю, что по делу она с ним, а один хер выбешивает. В той-то бригаде прораб — пень старый под сто кило веса, а тут мускулы одни и рожа смазливая.

Через полчаса подгоняю к кафешке, которую она скинула. Захожу и вижу, что Эмма уже одна за столом сидит.

— А Аслан где? — спрашиваю.

— Ему срочно уехать надо было. Основные моменты мы обсудили.

— И чего наобсуждали? — я на стул плюхаюсь и официантке маякую, чтобы кофе притащила.

— Я макет ему показала и смету. Предыдущие ребята в качестве материала предлагали дерево, а Аслан — композит, который снаружи выглядит так же, но практичнее в эксплуатации. По деньгам он подороже, но он пообещал, что уложится в сумму, какую называли.

Меня опять расслабляет. Видно, что за дело пиздели, а не просто так чирикали. Да и ясен хер, что не стала бы она левачить. Просто уж меня накрыло как обычно.

— И как он тебе? — спрашиваю. — Реально сечёт или воздуханит?

— Нет, он действительно молодец. Тактично на косяки Валеры указал, но не критиковал, как обычно другие делают. Сказал, что работу они хорошую проделали. И пару моментов ещё подсказал по гидроизоляции. И вообще он приятный парень.

— Обаял, короче, тебя.

— Ты опять ревнуешь, что ли?

— С хуя это? — хмыкаю.

— Потому что я тебя как облупленного знаю. Аслан меня не интересует, — руку через стол тянет и мою гладит. — Я больше за тебя радуюсь, что твой брат оказался именно таким.

После таких слов мысли дерьмовые окончательно улетучиваются, и нормально мне становится. Так-то заебись, что срослось у них. И Эмме помощь, и этому объект подогнал.

— Надо как-нибудь к нам его пригласить, — я кофе хлебаю и обратно его сплёвываю. — Блядь, ну что за ссаное пойло принесли. Скорее тебе открываться надо, чтобы эту тошниловку задушить.

— Так что там с твоей мамой? Сильно на неё разозлился?

Меня аж передёргивает от злости.

— Да, теперь пусть на свои живёт. Захочет общаться — пусть лично до меня докатит и извинится за всю хуйню. К её хибаре я больше на пушечный выстрел не подойду.

— Она, конечно, специфический человек, но она твоя мама. Тебе просто остыть нужно.

Говорит и руку одёргивает. Родственники — похуй какие — это прямо её пунктик. Разъебись, но общайся.

— Ну остыну я и хули? Дальше буду по каждому её писку как долбоеб туда-сюда гонять и говна огребать за свои же бабки? Да я, блядь, ни разу от неё в хорошем настроении не вышел.

— Тебе просто надо постараться не воспринимать её серьёзно. Сам говорил, что у тебя почти не осталось родственников. Потом жалеть будешь.

— Если она меня родила, то всё, это теперь крест мой пожизненный? — рявкаю. — Зубы сжать, таскаться к ней, только потому что мать моя?

— У меня и такой не было, — комментирует холодно.

— Вот ты вроде умная такая, но как до родственников доходит, сразу мозги набекрень. Думаешь, что если бы твоя не спилась, жила бы ты с ней долго и счастливо? А вот ни хера. Так же, может, психовала, как я, и трубки кидала. На хера мне перед маманей лыбу тянуть, когда я прибить её хочу? Кому заебись-то от этого? Мне стопудово нет. И она меня как в хуй не ставила, так и ставить не будет. Если со временем захочу узнать, как у неё дела — наберу. А вот эта показуха ебанная пусть мимо идёт. Лопнула моя терпелка.

Она молча насупилась и в чашку уставилась.

— Чего, теперь обижаться на меня будешь? — спрашиваю.

— Нет, зачем, — бубнит.

— Да я тебя тоже как облупленную знаю. Тебя если закоротит, ты хер переключишься. Надо, чтобы я с тобой по-любому согласился.

Она сидит, губы кусает, потом, чую, отходит потихой.

— С твоей мамой действительно тяжело бывает, — выдаёт. — Я тебя не осуждаю.

— Ну и заебись, — штукарь на стол кидаю и встаю. — Поехали пожрём нормально? Илюху к Остерии вызовем, и потом я в офис топну.

30

— Слышь, ты Эрика не видела? — у Аньки спрашиваю. — Он сегодня был вообще?

— Нет, не видела. Подумала, что пока кофе для вас готовила, его пропустила. Позвонить?

— Да звонил я, он сбросил. Ладно, не парься, — говорю, чтобы в стойку не встала. — Лучше кофе ещё один притарабань.

В кабинете закрываюсь и в кресло плюхаюсь.

Странная хуйня. На часах одиннадцать уже, а этот даже не появлялся. Первый раз такое на моей памяти. Обычно этот единорог трудолюбивый в девять как штык в офисе торчит.

Не, пизжу. Один раз было такое, что к обеду приехал, потому что жена у него рожала. Но тогда он хоть предупредил. Мы потом ещё вечером с ним и его брательником в баню отмечать поехали и как суки набухались.

Сейчас вот про это вспомнил и понял, что раньше эта овца так его не щемила. Могли нормально мужиками в баню сходить, и мобилу она ему не обрывала.