Келин. Я вам не прислуга! - Мелисса Моррис Страница 11

Мне страшно. На карте мало денег, а завтра снова нужно идти на работу и стараться ничего не перепутать.

Но сейчас я могу просто посидеть.

Телефон звонит, когда я ложусь поперек кровати. На экране имя Данияра.

— Ты где? — спрашивает он.

Я сажусь, будто он может меня увидеть.

— Сняла комнату. Сегодня переехала.

— Все-таки сняла.

Я жду, что он начнет про родственников. Про то, как мать приехала ко мне, а я опять ее обидела.

— Салта, не надо пока все распаковывать, — говорит Данияр.

— Почему?

— Я квартиру нашел. Для нас. Отдельную. Ты ведь этого хотела?

Смотрю на открытую дверцу шкафа, где висит моя блузка.

Я хотела этого несколько лет. И теперь не знаю, как сразу ответить человеку, который наконец произнес нужные слова.

Глава 11. Ключи остались у свекрови

— Осторожно, здесь порог.

Данияр придерживает дверь, пока я переступаю через металлический край. В прихожей пахнет краской. На тумбе лежит пакет из магазина, рядом стоят его домашние тапочки.

— Ты уже здесь живешь?

— Вчера кое-что привез. Проходи, посмотри.

После его звонка прошло пять дней. Сначала я ответила, что подумаю, потом попросила фотографии. Разглядывала их вечером у себя в комнате. Сегодня у меня выходной, и мы договорились встретиться у подъезда.

Дорожную сумку я оставила в своей комнате. Приехала только посмотреть.

— Хозяин согласился сдавать надолго, — говорит Данияр. — Я договор подписал, за первый месяц внес. Здесь все есть, только наши вещи перевезти.

Я разуваюсь. Он отодвигает свои тапочки, освобождая мне место.

Квартира небольшая, но после комнаты у хозяйки кажется просторной. В спальне широкая кровать, в другой комнате диван. Возле окна осталось место для стола.

— Здесь можно за ноутбуком сидеть, — говорит Данияр. — Или кресло поставим.

Я подхожу к окну. Во дворе играют дети, на балконе напротив сохнет белье. Я зачем-то долго стою у окна.

— Не нравится? — спрашивает муж.

— Нравится.

Произнести это страшнее, чем найти недостаток.

Данияр становится рядом, касается моей спины. Я не отхожу. От него пахнет туалетной водой, которую я сама выбирала. Хочется прислониться к нему, хотя по дороге я решила не спешить.

— А стол сюда влезет? — спрашиваю я, чтобы хоть что-нибудь сказать.

— Небольшой. Тот твой, на восемь человек, точно нет.

Я оглядываюсь на него.

— На шесть.

— Если двое на диете.

Я смеюсь раньше, чем успеваю сдержаться. В первый год брака мы увидели в мебельном магазине огромный круглый стол. Я сказала, что хочу такой в нашу будущую квартиру. Данияр сел за него и сообщил, что солонку придется передавать на такси.

Тогда мы еще говорили о квартире как о чем-то скором.

— Помнишь? — спрашивает он.

Я киваю. Он улыбается, и на несколько секунд мне легко рядом с ним.

Данияр приносит на кухню пакет из прихожей, достает две слойки. Одну кладет передо мной.

— С вишней. Ты такие брала.

— Ты по дороге купил?

— А когда? Ночью пек, пока никто не видел.

Я снова улыбаюсь. Данияр включает чайник, открывает два шкафчика, прежде чем находит чашки.

— Хозяева оставили, — объясняет он. — Потом свои привезем.

Я сажусь за стол. Здесь никто не ждет, что сначала я всех накормлю. Муж сам кладет рядом со мной ложку.

Мне хочется просто поесть слойку, выпить чай. Рассказать что-нибудь про работу и перестать проверять каждое его слово.

— Данияр, а что теперь с тем разговором у Мадины?

Он садится напротив.

— В каком смысле?

— Я не собираюсь перед родственниками извиняться за то, что ушла. Твоя мама ведь этого хотела.

Он вздыхает, но не отворачивается.

— Я с ней поговорил. Больше никаких собраний не будет. Давай сами разберемся.

— И с работой?

— Работай. Я же вижу, что ты все равно не бросишь.

Это звучит не совсем так, как мне хотелось бы. Но он снял квартиру. Платит за нее. Может быть, нельзя ждать, что человек сразу скажет все правильно.

— Я пока на испытательном сроке, — говорю я. — Не знаю, сколько смогу платить за жилье.

— Салта, я сейчас не прошу денег. С этим справлюсь. Ты только реши уже, будем мы жить вместе или нет.

Он не торопит меня следующей фразой. Ест свою слойку, стряхивает крошки на тарелку.

Я знаю, как он спит, повернувшись к краю кровати, как потом тянет к себе одеяло. Все это никуда не исчезло за те недели, что мы не живем вместе.

В съемной комнате я иногда просыпаюсь ночью и тянусь к пустому краю. Скучаю по нему, даже когда злюсь.

Данияр накрывает мою руку своей.

— Я тоже скучал, — говорит он.

Я ничего такого вслух не сказала, но сейчас не хочется поправлять его.

Мы сидим так, пока чай немного остывает. Потом он встает и возвращается из прихожей с ключом на простом металлическом кольце.

— Держи. Это твой.

Я подставляю ладонь. Ключ ложится поперек пальцев.

— Я еще не сказала, что перееду.

— Знаю. Но ездить сюда каждый раз со мной не обязательно. Посмотришь спокойно, что нужно привезти.

Я переворачиваю ключ. Данияр забирает свою тарелку, и я чуть не спрашиваю, когда мы поедем за вещами.

— Мама шторы обещала привезти. У нее есть почти новые, сюда по размеру подходят.

— Ты ей размеры сказал?

— Она сама померила. Вчера со мной заезжала.

Он ставит тарелку возле мойки.

— Ключи у нее остались. Завтра, наверное, заскочит, пока я на работе. Чашки заодно привезет, а то этими пользоваться неудобно.

Я кладу слойку обратно на салфетку.

— Ты дал ей ключ?

— Запасной. А что?

— Она будет приезжать, когда нас нет?

— Если надо что-то завезти, почему нет? Не ждать же ей на лестнице. Салта, ты чего сразу напряглась?

— Мне бы хотелось самой решать, какие здесь будут шторы. И когда к нам приезжают.

— Ну выберешь другие потом. Эти пока повесим. Мама хочет помочь, а ты опять ищешь, к чему придраться.

Он произносит это без злости, даже немного устало. Как будто я спорю только из-за цвета ткани.

— Я думала, мы будем жить вдвоем.

— Так и будем. Она сюда не переезжает.

Данияр садится обратно.

— Я специально рядом с родителями искал. Отсюда до них минут десять. Тебе удобно будет утром зайти, потом на работу.

Я не сразу понимаю, о чем он.

— Зачем утром?

— Завтрак приготовить, на обед что-нибудь оставить. Прибраться. Они привыкли, что ты рядом. Нельзя же в один день все бросить.

Я отпускаю кольцо, и ключ тихо ударяется о стол.

— Каждый день?

— Салта, ты раньше это каждый день делала. Теперь даже легче: у нас здесь вещей немного,