Еще одна глупая история любви - Кэтлин Дойл Страница 78

Мы заканчиваем ужин, возвращаемся в дом и занимаемся любовью.

Затем Сет разводит огонь в костровой яме, а я звоню Деззи. Она не берет трубку. Вероятно, спит.

Очень эгоистичная часть меня радуется этому. Я хочу ей помочь, я готова ее слушать, но не хочу делать этот вечер менее прекрасным, не хочу портить его грустью. Я хочу прижаться к Сету и сидеть под звездами.

И я так и делаю.

Мы рано отправляемся спать и спим до десяти утра, прекрасно высыпаемся. Когда я открываю глаза, меня обнимают руки Сета. Он не встал на пробежку, что необычно.

– Ты здесь, – счастливо говорю я.

Он крепко прижимает меня к себе.

– Я здесь.

Какое-то время мы просто лежим в объятиях друг друга, затем он идет готовить завтрак. Я проверяю телефон и вижу сообщение от Деззи с вопросом, могу ли я говорить.

Я выхожу на улицу и звоню ей.

– Привет, дорогая, – здороваюсь я, когда она отвечает на звонок. – Как ты?

Она отвечает хриплым голосом, сообщает, что очень плохо спала, жалуется, что скучает по Робу и при этом его ненавидит.

– Моллс, я просто хочу, чтобы он вернулся. Это ненормально?

– О, моя сладкая. Это не ненормально. Ты все еще любишь его.

– Но мне следует его презирать. И я на самом деле его презираю.

– И то и другое может происходить одновременно. И вероятно, так и будет долгое время.

Приходит ее мама и уводит на кухню, чтобы помогла готовить. Я обещаю перезвонить позднее.

Это подсказка мне, что мне тоже надо начинать готовить.

Я иду в кухню, где Сет оставил мне кофе, тарелку с беконом и маффин. Он просто ангел. Я жую и раздумываю, что сделать первым. Мне нужно достать кур из маринада и нафаршировать их, очистить бобы, приготовить чесночное масло, потушить клюкву… На час я погружаюсь в приготовление еды, напеваю себе под нос, я так довольна.

В гостиной Сет общается с семьей по ФейсТайму. Они все дома у Дейва и Клары. Я из кухни слышу, как орут мальчишки. Я улыбаюсь, когда Сет смеется вместе с ними.

– Подождите, – говорит он. – Сейчас приглашу Моллс.

Он приходит в кухню с телефоном, из которого выглядывает вся его семья.

– С Днем благодарения, Молли! – поздравляют они меня хором.

– И вас с Днем благодарения!

– Посмотрите, как мило выглядит Молли, когда засовывает яблоки в задницы маленьким курам, – говорит Сет.

– Молли будет выглядеть великолепно, засовывая что-то в любые задницы, – высказывает свое мнение его отец.

Я давлюсь.

– Это шутка на тему секса? – спрашиваю я у Сета одними губами.

Он корчит рожу.

– Думаю, да, – отвечает он тоже одними губами.

– Дедушка сказал «задница»! – орет Макс.

– Как тебе повезло, – сухо замечает Клара.

– Хорошо, родственники, мне нужно помочь Молли с задницами, – заявляет Сет и щиплет меня за мою. – Нам вас не хватает.

– Мы любим вас обоих! – кричит его мать.

Сет отключает связь и хохочет.

– Там полный хаос.

– Ты жалеешь, что не поехал?

– Нисколько не жалею, – отвечает он, обнимает меня обеими руками и целует в шею. – Как я могу помочь?

Я поручаю ему чистить и нарезать картофель для запеканки, сама натираю на терке сыр и режу лук. Готовить сложные блюда вместе с Сетом – это радость. «Может, я на самом деле этого хочу», – думаю я, глядя, как Сет прищуривается, рассматривая картофель, чтобы начать резать его как можно тоньше.

Хочу на постоянной основе.

Все время.

Всегда.

– Картошка нарезана, шеф, – объявляет Сет, вручая мне доску с такими тонкими дольками картофеля, что они кажутся почти прозрачными.

– Прекрасная работа.

– Странно, но я жалею, что мы не готовим запеканку с зеленым горошком. Ты уверена, что мы не хотим запеканку с зеленым горошком?

– Я же тебе говорила. Никакой еды бежевого цвета, никакой еды на основе грибного крем-супа.

Он трагически вздыхает.

– Ты много теряешь, Макмарксон. Что еще я могу сделать?

– Пока мы закончили.

– Не возражаешь, если я осмотрю территорию? Не могу усидеть на месте, потому что не бегал.

– Конечно, нет.

Я сосредотачиваюсь на выкладывании слоев картофельной запеканки, добавляю капельки масла, чуть посыпаю мукой, перцем, солью, тимьяном и пармезаном. Это сродни медитации, и я чувствую удовлетворение.

Ставлю запеканку в духовку. Больше я ничего готовить не собираюсь и решаю позвонить маме.

– Привет, дорогая дочь! – кричит она в трубку. – Я готовлю обед для семьи Брюса, и у нас сейчас полный дом людей. Можно я тебе перезвоню через несколько часов?

– Ну, ты и проказница! Почему ты не сказала мне, что знакомишься с его семьей?

– Сюрприз! – хихикает она.

Она наконец представила меня своему мужчине, когда я приезжала во Флориду на свадьбу Квинн и Джона. Он – вышедший на пенсию финансовый консультант с тихим голосом и добрыми глазами, который обожает мою мать. Он рассказывал мне про ее последние успешные продажи с такой гордостью и возбуждением, что я задумалась, как ей вообще когда-то мог понравиться мой отец.

Вы только посмотрите на нас. Женщины из семьи Маркс в здоровых отношениях с мужчинами, которых мы любим.

– Хорошо, мама. Расскажешь потом, как все прошло. Я тебя люблю.

Как раз, когда я заканчиваю разговор с мамой, поступает входящий от моего отца.

Это нетипично для него. Он обычно не присылает даже сообщений с поздравлением в День благодарения и уж тем более не звонит. Мы вежливо общаемся, хотя и немного натянуто после сцены в аэропорту, словно молча договорились притворяться, будто ее никогда и не было. Когда мы виделись в Лос-Анджелесе, мы по большей части говорили о делах. Он не спрашивал про Сета, я не спрашивала про Селесту.

Я не пыталась его обнять.

Но он подготовил поразительно подробные замечания по моим вариантам сценария, и я не могу не чувствовать определенное удовлетворение от такого его внимания к моей работе. Очевидно, потребовался сценарий, чтобы я получила место за его столом, только так можно завоевать его уважение. Мне так хотелось бы удостоиться этой привилегии только потому, что я его дочь. Но он такой, как есть.

– Привет, папа. С Днем благодарения, – поздравляю я.

– Спасибо, лапочка. И тебя тоже.

– Где празднуешь? – интересуюсь я.

– Приплыли на яхте на Ки-Уэст. Мы не любим индейку.

Я не уверена, кого он имеет в виду, Селесту или Саванну, поэтому просто говорю:

– Я тоже не люблю. Я готовлю корнуэльских кур.

– Будешь их подавать с фирменной картофельной запеканкой Кэти, которая забивает артерии?

Я с трудом сдерживаюсь, услышав этот выпад в