Приватный танец для эльфийки - Юлия Ветрова Страница 9

Но, судя по всему, отступник полностью погрузился в выступление. Его шаги были размеренными и медленными. Кто‑то взял палочку сурьмы и подвёл ему глаза, и как Сейна раньше не замечала, что они золотые, как у кошки? Его длинные волосы спадали на спину, и он выглядел моложе обычного. Свет скрывал некоторые морщины, которые, как она знала, у него были. В этом освещении он казался почти юным — не магом, бежавшим от инквизиции, а персонажем из старинной баллады.

Сейна поймала себя на мысли, что невольно следит не за движениями танца, а за его лицом — за тем, как он пытается спрятать дрожь в уголках губ, как слишком резко делает поклоны, будто хочет доказать что‑то самому себе. «Он делает вид, что ему легко, — подумала она. — Но это не так. Он терпит это ради чего‑то. Или кого‑то». В груди что‑то шевельнулось — не сочувствие, нет, но понимание чужой боли, которую она так хорошо знала по себе. Она сжала кулаки, отгоняя это ощущение. «Не поддавайся. Он всё ещё тот, кто презирает эльфов. Тот, кто считает нас ниже себя».

Костёр на мгновение замер, встретившись с ней взглядом. Сейна не успела отвести глаза, и в эту секунду она увидела то, что он так старательно скрывал: не высокомерие, а уязвимость. Он тут же отвернулся, ускоряя темп танца, но Сейна уже заметила — его маска дала трещину. И это изменило что‑то в её восприятии, пусть даже она не была готова в этом признаться.

Сопоставление природы танца и человека на сцене — беспечного отступника, танцевавшего так, словно это было вопросом его жизни, ценой его свободы, — заставило Сейну затрепетать, а сердце — забиться в груди. Она могла лишь прислониться — скорее, тяжело упасть — к стене и смотреть. Ритм барабанов отдавался в висках, напоминая ей звук цепей, которые когда‑то звенели у её ног во время наказаний. «Опять этот звук, — мелькнуло в голове. — Но теперь он не сковывает, а… завораживает?»

Её пальцы невольно сжались вокруг рукояти меча, хотя оружие сейчас было так же бесполезно, как и её привычные суждения о Костере. Она потёрла плечо, будто пытаясь стереть невидимые следы от цепей, и тут же одёрнула себя: «Не сейчас. Смотри на него. Разберись, что он делает».

Это должно было быть нелепо, но это было не так. Хотя кое‑какие движения были немного неуклюжими, Сейна отметила, что у мага есть харизма. Многие боевые заклинания, казалось, включали в себя ряд точных физических движений, и Сейна вынуждена была признать, что Костёр был очень опытным магом. И танцором, как выяснилось. «Кто бы мог подумать», — мелькнуло у неё. Но тут же в голове всплыла другая мысль: «Почему он так свободно отдаётся моменту? Разве он не чувствует унижения? Или он просто лучше меня умеет это скрывать?»

Тот самый Костёр, который только что опасно откинулся назад, медленно подняв руки и делая что‑то очень интересное со своими мышцами живота. Сейна — и, как она заметила, половина борделя — наклонились вперёд. Воздух будто сгустился, наполнившись тихими вздохами и шёпотом. Даже инквизиторши перестали переговариваться, заворожённые этим странным представлением.

Барабан начал набирать темп, и Сейна заметила, что Костёр на мгновение поморщился, но сумел не сбиться с ритма. В этот момент она вдруг увидела в его лице что‑то знакомое — ту же тень боли, которую она замечала у рабов после порки. «Он тоже это чувствует, — поняла она. — Унижение, страх, необходимость притворяться». Но тут же она одёрнула себя: «Не смей ему сочувствовать. Он маг. Он всегда будет на другой стороне».

Тот, кто играл на барабанах, продолжал ускоряться, и шаги Костера становились всё быстрее и быстрее. Его дыхание участилось, но он держался — будто бросал вызов не только музыке, но и всем, кто смотрел на него с презрением или насмешкой.

На коже Костера выступил лёгкий пот, но его лицо утратило сосредоточенное выражение. Если бы актриса танцевала правильно, на её лице было бы выражение преувеличенного отчаяния. Костер выглядел диким, сильным и даже гордым. Вероятно, он заметил, что завладел всеобщим вниманием посетительниц «Сладкого Греха». В его глазах горел тот же огонь, что и в моменты, когда он бросал огненные шары в преследователей.

«Он не играет, — поняла Сейна. — Он живёт этим». Она на мгновение прикрыла глаза, пытаясь отогнать воспоминания о том, как её саму заставляли «развлекать» господ. Но образ остался: она стоит в центре зала, а вокруг смеются, тычут пальцами… «Нет, — твёрдо сказала она себе. — Я больше не та. Я свободна».

Костер почувствовал, как боль в спине напомнила о наказаниях в Башне Инквизиции. «Опять эти проклятые барабаны, — мелькнуло в голове. — Как тогда, когда они заставляли меня показывать „фокусы“ для их развлечения». Он поймал взгляд Сейны и на долю секунды потерял концентрацию. В её глазах читалось что‑то странное — не насмешка, а, кажется, понимание. Это застало его врасплох.

Он ускорил темп танца, будто пытаясь заглушить внутренний голос: «Она видит тебя настоящего. И теперь знает твою слабость». Пот стекал по лицу, смешиваясь с сурьмой, и капли падали, как слёзы, которые он не прольёт.

Барабаны замедлили ритм. Сейна заметила, как Лин спускается по лестнице. Хотя Лин и была вне поля зрения большинства, Сейна всё равно увидела её и подошла ближе, когда флейта издала последнюю трель.

Костер, казалось, сжался в комок. Сейна знала: в этот момент танца актёр, играющий магистра, должен был появиться, чтобы подхватить девушку и увлечь её в свои объятия. Сейна невольно улыбнулась, когда Костер, похоже, понял, что подхватить его некому, — и превратил движение в изящный поклон.

В этот момент их взгляды снова пересеклись. Сейна увидела, как в его глазах на мгновение мелькнула уязвимость — не высокомерие, а усталость и боль. Она сделала шаг вперёд, будто собираясь что‑то сказать, но тут же остановилась и отвернулась. «Не поддавайся, — приказала она себе. — Это просто танец. Просто ещё одно унижение».

Но договорить мысль она не успела: в этот миг появилась зеленокожая амазонка с большими клыками и ещё большими бицепсами. Едва не сбив Костера с ног, она потащила его к спуску со сцены. Её сёстры‑воительницы залаяли, как собаки, и застучали кружками по столам, за которыми сидели. Зал взорвался хохотом и аплодисментами, а Сейна вдруг осознала: этот безумный вечер только начинается.

Изабелла, стоявшая неподалёку, заметила их обмен взглядами и едва