Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 3 - Валентина Зайцева Страница 86

Я был смертельно, чудовищно измотан. Всё моё существо, державшееся до этого на чистом упрямстве и паранойе, расслабилось рядом с ней. Потеряв всякую настороженность, я опустился ниже и без тени былой гордости устроил голову на её коленях, используя их как самую желанную подушку.

Я почувствовал, как она вздрогнула от неожиданности. Наверное, дело было в том, что сейчас мой поступок выглядел слишком мирным и беззащитным. Подобно дикому, опасному хищнику, который впервые в жизни перевернулся на спину и доверительно обнажил брюхо, я демонстрировал ей такую абсолютную, пугающую преданность, какой не выказывал ещё никогда в жизни.

Вся её мимолётная досада испарилась без следа. Элли подалась вперёд, опираясь о край кушетки, и её руки мягко коснулись моего серебряного пояса с белым кахолонгом. После долгих, предельно аккуратных усилий она наконец умудрилась закрепить на нём то самое шёлковое саше.

— Не шевелись, — едва слышно шепнула она.

Я лениво перехватил её тонкие пальцы и бережно устроил её ладонь прямо возле своего лица. Прикрыв веки, я выдохнул в эту родную ладонь:

— Дай мне поспать. Совсем немного...

Сутки непрерывной скачки, заговоры, тайные и явные угрозы, кровь Остерхольда и бесконечный хаос Алой Канцелярии, текущий нескончаемым потоком, — я действительно был истощён до предела.

Баюкая мою голову на своих коленях, она принялась медленно и ласково поглаживать мои волосы, перебирая влажные пряди.

За окном в абсолютной тишине беззвучно кружился снег, и в этом благословенном покое время Остерии словно замедлило свой безумный бег, даруя чудовищу долгожданное спасение.

Глава 24

Элара Валериус

Каллум проспал всего полчаса, прежде чем внезапно вернуться к реальности.

Он резко открыл глаза, когда шаги его подчинённого слышались ещё шагах в десяти от дверей купальни. Его взгляд, чёрный как сама бездна, мгновенно обрёл леденящую ясность — в нём не осталось ни малейшего следа недавней усталости. К тому времени как гвардеец робко подал голос из-за резной лунной арки, Каллум уже поднялся на ноги и безупречно собрал свои длинные волосы. Хладнокровно бросив короткое: «Действуйте по плану», он покинул покои, растворившись в полумраке коридоров. Он снова исчез на большую часть дня — настоящее, абсолютно неутомимое чудовище.

Мои ноги затекли и онемели так, словно их безжалостно грызли тысячи муравьёв, и мне потребовалось немало времени, чтобы просто прийти в себя и подняться с софы. Наденет ли Каллум вышитое мной шёлковое саше на торжественный приём во дворец? Я не знала наверняка.

Ответ на этот вопрос отыскался ранним утром следующего дня.

Как обычно, я пробудилась от удушающего, тяжёлого ощущения чужого присутствия. Оглянувшись, я увидела Каллума — он лежал на боку, крепко и ревниво обнимая меня за талию, а его горячее дыхание мерно касалось моей шеи. Должно быть, он вернулся прямо из императорской резиденции Остерхольда после бессонной ночи, поскольку на нём всё ещё были роскошные тёмные регалии принца.

Я знала, что вчерашнее грандиозное празднество ознаменовало его официальное признание принцем крови и полноправным правителем Остерии. Теперь Безумный Регент Каллум Рейн находился всего в одном шаге от вершины своего абсолютного, кровавого могущества из моей прошлой жизни.

Стоило мне слегка шевельнуться, как Каллум проснулся. Одним властным, резким движением он силой развернул моё тело к себе, принимаясь пристально разглядывать моё сонные, заспанные черты. Его рывок оказался настолько порывистым, что завязки моего ночного платья ослабли, обнажая полоску белоснежной кожи и тонкую ключицу, мерно приподнимавшуюся в такт испуганному дыханию.

— Когда ты вернулся? — спросила я сонным, слегка хриплым голосом. — Хочешь немного поспать?

Взгляд Каллума медленно скользнул вниз, надолго замерев на моей открытой шее, прежде чем он глухо и сдавленно выдохнул:

— О каком сне ты говоришь, моя госпожа?

Проследив за направлением его глаз, я похолодела от смущения. Сгорая от стыда, я попыталась поспешно спрятаться под одеяло и затянуть ворот, но Каллум жёстко перехватил мою руку, прижимая её к постели. Он заворожённо изучал мои подрагивающие ресницы. Каллум никогда не брал то, что ему хочется, грубой силой — он обладал извращённым талантом заставлять жертву саму шагать в его капкан. Даже в его ленивом, затуманенном безумием взоре сейчас читалось такое колоссальное, сокрушительное давление, что я невольно содрогнулась.

В полумраке спальни тихо тлели серебряные угли, наполняя комнату едва уловимым благовонием. Вдруг из-за дверей донёсся торопливый голос стражника:

— Ваше Высочество, молодой генерал Валериус требует немедленной аудиенции!

Юлиан? Мой старший брат пришёл за мной?!

Я инстинктивно рванулась вверх, пытаясь сесть, но Каллум с пугающей лёгкостью перехватил моё запястье и намертво пригвоздил его к подушке. Нависнув надо мной всем телом, он медленно провёл кончиками прохладных пальцев от мочки уха вниз по моей шее, заставляя кожу покрыться мурашками. Его глаза потемнели от опасной, параноидальной ярости:

— Не смей к нему выходить.

— Каллум... прошу тебя, — тихо взмолилась я, глядя в его дикие, горящие фанатичным блеском глаза.

Его пальцы продолжали медленно очерчивать мою яремную вену, оставаясь абсолютно глухими к моим мольбам. Через мгновение гвардеец за дверью подал голос вновь, и его шаги казались куда более паническими:

— Ваше Высочество, молодой генерал прорвался силой! Он за заставой!

Каллум раздражённо нахмурился. Было очевидно, что продолжать эту интимную пытку сейчас бессмысленно. Я быстро ухватилась за эту возможность:

— Позволь мне увидеться с ним. Всего один раз, хорошо?

Он долго и пристально всматривался в моё лицо, словно взвешивая, стоит ли уничтожить меня прямо здесь, чтобы я никому больше не досталась, но затем внезапно разжал пальцы.

— Что ж, иди, — леденящим, пугающе спокойным тоном произнёс он.

Такая внезапная уступчивость заставила меня застыть в нерешительности. Заметив моё замешательство, Каллум тихо, безумно рассмеялся, и в его смехе проступила жуткая, ядовитая проницательность:

— Моя госпожа ведь так кропотливо вышивала для меня то шёлковое саше, так заботливо вешала его на мой пояс... Разве ты делала это не ради этого самого момента? Чтобы усмирить моё безумие и защитить своего драгоценного брата, когда он явится за тобой?

Я приоткрыла рот, растерянно хмурясь от его несправедливых обвинений:

— Каллум, это... это было вовсе не поэтому. Не только ради этого.

— Даю тебе полчаса, — он небрежно заправил выбившийся локон мне за ухо, и его прикосновение едва заметно обожгло кожу. — Пока я не передумал и не приказал перебить всех, кто посмел нарушить покой этого замка.

— Каллум, послушай, то саше...

— Пятнадцать минут, — безжалостно перебил он, и в его глазах вспыхнуло опасное, карающее пламя.

Почему время стремительно сокращалось, стоило мне