Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 4 - Валентина Зайцева Страница 83

Я ощутил, как внутри что-то остро кольнуло. Обычное, ничем не примечательное человеческое счастье. В нем было столько хрупкости, что хотелось немедленно раздавить его, превратить в пыль, чтобы оно не мозолило глаза своей безмятежностью.

Элли улыбалась, глядя на них. Я прижал палец к уголку её рта, останавливая эту улыбку. Она была моей. Только моей. И я не желал делить её внимание ни с какими принцами, ни с какими призраками прошлого.

— О чем ты думаешь? — спросил я, понизив голос до шепота, в котором всегда таилась угроза.

Она сделала вдох. Я видел, как меняется её взгляд — из мечтательного он превращался в расчетливый, жесткий, холодный. В её глазах отразилось всё: пожары на границах, агония столицы, гниль, разъедающая трон изнутри. Она смотрела на меня так, будто читала мои самые темные замыслы раньше, чем я успевал их осознать.

— Каллум, — произнесла она, и в этом звуке не осталось ни следа от той нежной девочки, что минуту назад мечтала о прогулках под закатом. — Тебе пора стать императором.

Мои пальцы замерли на её коже.

Тишина, воцарившаяся в павильоне, была абсолютной.

Глава 21

Элара Валериус

Моё предложение не было спонтанным. В той, прошлой жизни, у Каллума был недуг — неизлечимая хромота, что навсегда закрывала ему путь к Солнечному Трону. Но теперь всё иначе. Мой брат Юлиан как-то сказал мне: «Каллум стоит в шаге от трона. Даже если он сам не жаждет власти, те, кто окружает его, возведут его на вершину ради собственной выгоды».

Мир полон алчности. А быть подданным императора, которому ты сам указал путь, куда безопаснее, чем оставаться лишь его тенью. Смерть принца Себастьяна, чьи люди проникали в поместье Каллума, доказала: брат был прав, это не просто страхи.

Я долго взвешивала каждое слово. Каллум смотрел на меня, словно пробуя на вкус тяжесть моих слов.

— Ты пьяна? — он принюхался, но в воздухе витал лишь аромат моих духов. Разве могло быть что-то безумнее, чем позволить безумцу править империей? — Нет, я трезва как никогда, — я смотрела на него с безмятежностью, которая казалась ему вызовом.

Каллум всегда твердил, что в его груди нет сердца, а лишь пустота. Поначалу я верила ему, но со временем поняла: эти самобичевания — не что иное, как глубокая, застарелая ненависть к самому себе. Да и какая разница? Народ Остерии не станет молиться на святошу, если в котлах пусто. Им нужен сильный государь, способный укротить войну и голод. Холодный, но способный — такой император в сотни раз лучше лживого, но никчемного правителя.

Облака плыли по небу, отбрасывая на павильон причудливые тени. Я подняла глаза на ослепительное солнце.

— Каллум, взгляни на это светило, — я оперлась на перила, чувствуя, как холодный мрамор холодит ладони. — Люди чтят солнце не за его красоту, а за то, что оно единственное способно разогнать тьму самой лютой зимы.

Каллум не отводил взгляда, и в его черных, как смоль, глазах на мгновение вспыхнул странный, почти болезненный свет.

— Элли, ты так искусно меня восхваляешь, что мне становится страшно за твою совесть, — он насмешливо цокнул языком. — Увы, я — лишь демон, изрыгнутый чистилищем. Мне не дано стать тем солнцем, на которое взирают с надеждой.

— Демон тоже может быть полезен, — я ответила не задумываясь. — Злодеи боятся демонов, а разбойники — смерти. Даже в Храме Эларии стоят свирепые стражи с гневными ликами.

Каллум замер, а затем тихо рассмеялся. Его смех был редким даром — в нем звучало изумление.

— Ты находишь моё общество приятным? — спросил он, прищурившись с довольством сытого хищника. — Я готов слушать твой голос вечно, даже охотнее, чем тот звонкий стон, что ты издавала в ту ночь…

Я вспыхнула. Даже спустя столько времени его прямолинейность заставляла мои щеки гореть.

— Перестань уходить от темы, — я нахмурилась, стараясь вернуть себе серьезность. — Ты твердишь, что хочешь уйти, жить вдвоем, в тишине и забвении. Но скажи мне правду: это ли твое истинное желание?

Я видела его в той, прошлой жизни. Он мастерски управлял нитями власти, повергая мир в трепет перед своим величием. Он просто выбрал не ту сторону. Видя, что я не отступлю, Каллум сбросил маску праздной насмешки.

— Регент, живущий в эпицентре дворцовых интриг, — начала я, не давая ему вставить ни слова, — вынужден балансировать на лезвии ножа, создавая величие для другого. Твои победы приписывают юному императору, а ты… ты вынужден постоянно оглядываться, опасаясь, что твоя сила станет для монарха угрозой.

Я вспомнила его окровавленные одежды в той жизни и содрогнулась.

— Когда мальчик вырастет, он потребует власти. Если ты отдашь — тебя уничтожат. Если нет — тебя объявят тираном. Ты всегда будешь в окружении врагов — таких, как принц Себастьян или Маркус Август. Они будут травить тебя, стрелять в спину, осуждать в своих пасквилях. Дня не будет в покое. А я? — я понизила голос до шепота. — Я буду лишь тонуть в отчаянии, не в силах тебя защитить.

Я подошла к нему вплотную. — Я хочу стоять рядом с тобой, а не за твоей спиной.

Каллум молчал, глядя, как солнечные блики играют на его лице, делая его похожим на холодный, безупречный мрамор.

— Ты слишком высокого мнения о своем муже, Элли, — он коснулся моей щеки. — Эта империя… она не стоит того, чтобы я удостоил её взгляда.

— А если я в этой империи? — я поймала его руку, чувствуя, как дрогнули его пальцы. — Каллум, ты ведь боишься не власти. Ты боишься, что если ты примешь трон, я разочаруюсь в тебе?

Его рука замерла. Он выглядел так, будто я ударила его в самое сердце. Это было настолько нелепо, что он не смог даже усмехнуться. Я лишь улыбнулась, переводя взгляд на сад, где цвели груши.

* * *

Ветер кружил лепестки груш, устилая землю белым саваном. Там, внизу, Валерия, облаченная в алый мундир, и принц Элиан, чьи золотисто-белые парчовые одежды сияли в лучах солнца, казались далекими и беззаботными. Элиан не смел приближаться, соблюдая дистанцию, и они, словно в детской игре, перебрасывались колкостями, пока Элиан не подловил момент и не водрузил на форменную фуражку Валерии веточку цветущей груши. Она напустила на себя холодную спесь, сдернула цветок, но… я видела, как она сжала его в кулаке, не в силах выбросить.

Они были как блик света на темной воде.

— Каллум, — позвала я, глядя, как они уходят вдаль. — Мой верный Алый Вихрь. Мой безумный регент. Мой муж…

Слово