Не женщина - загадка! - Светлана Нарватова Страница 72

С тем, что осталось от тела…

— А что стало с самой царицей? — спросил Морелли.

— Я затрудняюсь сказать, в какой момент браслеты перестали выполнять свои функции в полном объеме…

— А что, они и не в полном могли выполнять? — усмехнулась бабуля.

— Да, — поддержал меня Зак. — В качестве амулетов они сохранили какую-то часть своей силы до сегодняшнего дня. Бешеный Рик, боец ММА, утверждал, что браслет Бенну помогает ему восстанавливаться после травм. Финансовое чутье МакФерсона не подлежало сомнению.

— Согласно музейному преданию, — подключилась я, — одним из последних владельцев браслета Урея был Распутин, известный российский мистификатор, обладавший необъяснимой властью над царской семьей. И Алистер Коулмен с браслетом Сфинкса: Ба, ты же сама рассказывала, что он смог найти скрытый вход в погребальный туннель, который до него не могли найти многие поколения исследователей!

— Туше! — подняла она руки. — Но что же изменилось? Почему вдруг браслеты вернули, если верить вашим словам, былое могущество?

— А вот ответ на этот вопрос, думаю, кроется в экспедиции двадцатилетней давности…

Глава 31. Всё по порядку

Зак

Ужин я начал готовить загодя, практически, как Марша уехала на работу. Точнее, чуть позже, когда рассвело, чтобы не зажигать свет. Всё равно заняться было нечем. Но сам не ел. Сначала был сыт завтраком, а потом к соседским головешкам подъехали мои коллеги, и стало не до еды. И вот теперь, чудом добравшись до пункта назначения, поужинав и устроившись рядом с Маршей, я чувствовал себя человеком. Пусть не совсем нормальным, но всё же не загнанной лошадью по дороге на бойню.

У меня даже мозг включился!

Марша рассказала, как попыталась добраться до отчета, которого не оказалось на месте. Версию о промывании мозгов можно было считать доказанной. И из этого утверждения следовало, что наш убийца сегодня был в музее — если только Элизабет не обладательница золотой парочки Оскара и Эмми. И это существенно сужало круг подозреваемых. С мотивами, думаю, разбираться бессмысленно: очевидно, что преступник — больной на голову псих. Но у нас есть ещё один ограничитель — возможности!

И если, как предполагает Марша, всё началось с раскопок в усыпальнице жреца, то самое время отделить зерна от плевел!

— Дебора, расскажите, пожалуйста, о той поездке поподробнее, — включил я профессионала.

— Марша, он такой котик! — умилилась Маршина бабушка, и я с ужасом представил, какой неимоверной поражающей силы получится смесь, если познакомить ее с моей бабулей. — Хорошо! — Она сложила перед собой руки, как примерная ученица. — Эти раскопки вошла в анналы под названием “Экспедиция раздоров”!

— Это из-за ссоры дедушки и Коулмена? — уточнила Марша. — Или из-за твоей шуточки над Алисией?

— Не "моей", дорогая, а "неустановленного лица"! Не “шуточки”, а “воспитательной работы”! Впрочем, работа была проведена впустую. Но вообще экспедиция и вправду оказалась словно проклятой. Рецензентом на ту пресловутую статью Фостер оказался Эдриан Вудс…

— Прославленный дедушка нашего Вирджила? — поразилась Марша, и я тоже оценил всю глубину научной Санта-Барбары.

Дебора кивнула:

— Да, он был глубоко оскорблен, когда Алисия пожаловалась ему на мою фальсификацию. Не имея, к слову, никаких доказательств! Но Эдриан поверил…

Я бы тоже поверил на месте Эдриана, кем бы он ни был.

— …И велел Вирджилу поменять научного руководителя, — закончила бабуля.

— Вудс-младший когда-то занимался под руководством дедушки? — Марша прижала ладонь к губам, будто хотела сдержать что-то нецензурное.

— Не то чтобы прямо занимался, но он специально пошел в группу к Эдварду и, к слову, тоже студентом участвовал в этих раскопках. Ты его не помнишь, Марша? — обратилась Дебора к внучке.

Та помотала головой:

— Ба, ну вот до студентов мне точно не было никакого дела! Вокруг были настоящие древнеегипетские штучки и Алистер Коулмен! — Здесь Марша смутилась и бросила извиняющийся взгляд на меня.

Да чего уж! Теперь ее былой интерес к наставнику мне уже совершенно не критичен. Особенно после вчерашнего.

— Я тебя понимаю. Совершенно непримечательный был молодой человек, если не брать в расчет самомнение. В общем, Эдвард не слишком расстроился. Его вообще мало интересовало всё, что не касалось древностей. А ещё после экспедиции к нам устроился работать охранником Стивен Мерфи, огромный, как медведь гризли, спецназовец с наградами во всю грудь!

Марша изобразила всепоглощающее любопытство.

— А Алисия тогда как раз развелась со своим супругом… — прогундела в нос Дебора, показывая всем видом, насколько это приватная сплетня. — И положила на него глаз!

— А он? — Марша подставила кулачок под подбородок.

— А он никак! — фыркнула Дебора со значительным видом женщины-вамп.

— Ба!..

— Что “Ба!”? Я не давала никаких поводов! И Стивен не давал! Алисия сама придумала и сама обиделась!

Когда кто-то кому-то не дал, это всё же серьезный повод для обиды. Для многих. Присутствующих мы, конечно, в расчет не берем.

Мы — не такие!

…Видимо, всё же паскудным человеком был этот Хапусенеб, раз даже на раскопках его усыпальницы разгорелся холивар!

— В общем, экспедиция вышла на диво скандальная, — продолжила Дебора Уайт, — но какое отношение она может иметь к нашим сегодняшним проблемам, я так и не поняла.

— Это моя версия, мэм, но я считаю, что браслеты Хатшепсут были каким-то способом активированы, из-за чего амулеты с остаточной силой вернули себе силу. Полагаю, что это был ритуал жертвоприношения, описание которого убийца получил из отчета двадцатилетней давности. — Я старательно продумывал каждое слово, чтобы не сесть в лужу. — Скажите, пожалуйста, переводы текстов из усыпальницы где-то были опубликованы? Насколько широкий круг лиц мог иметь к нему доступ?

На губах Марши мелькнула тень улыбки.

Всё-таки сел!

— Молодой человек, разумеется, они не были опубликованы, потому что их никто не делал! — подтвердила мое предположение Дебора Уайт.

— А разве не в этом суть археологии?

— Иероглифика — это очень сложно, Зак, — вмешалась в разговор Марша. — Иногда иероглиф использовался в качестве буквы, иногда — означал слово, и в зависимости от контекста это могли быть разные слова. Поэтому перевод текстов идет, но очень медленно. В первую очередь исследователи работают с наиболее известными памятниками истории, например, гробницами фараонов или храмами. Хапусенеб хоть и играл