Чёрная Леди. В поисках истинного - Галина Колоскова Страница 7

Служитель Бога на земле побледнел и схватился за круглый, словно бочонок с элем, живот.

– Ведьма, на костре бы тебя сжечь! – Он тяжело дышал. – Нужно обратиться к Святым инквизиторам. – Нутро епископа пронзила боль и вырвалась на свободу отрыжкой и неприличным звуком, прогремевшим из зада слуги Господнего.

– Как бы раньше тебе самому не сгореть. – Графиня усмехнулась схватившимся за носы женщинам и вновь посмотрела на епископа: – Кажется, от кого-то уже воняет палёным и смердит гнилью.

Люсия расслышала произнесённые шёпотом слова друга епископа:

– Потаскуха, исчадие адово. – Брат Томас перекрестился и сплюнул на пол. Он ненавидел всех женщин. – Вот из-за таких шлюх и вымирают города, полные «чёрной смерти».

Лусия презрительно усмехнулась в ответ. Она хорошо запомнила лицо и имя обидчика.

Испанка прошествовала с гордо поднятой головой к столу устроителя турнира.

Ульф окинул взглядом онемевших от дерзости его дамы гостей. Он готов был бросить вызов любому, кто пожелает вступиться за честь священника. Но кто в здравом рассудке захочет мериться силой с живой горой мышц? Блэк заметил пустующее место и поискал глазами Джона Беркли. Ему понравился хромой английский рыцарь, хоть он и видел в нём угрозу. Но такие, как Джон, быстро надоедали его возлюбленной. Пока рядом с ней нет Дорсета, «волк» мог спать спокойно.

Но эту ночь Лусия не собиралась проводить в постели фаворита: у неё имелись другие планы.

Испанка направила взгляд на сидящего в середине длинного стола Гэбриэла. Она приказала ему повернуть голову, наблюдая за его действиями. Граф потёр рукой враз занемевшую шею, обернулся на давящий холод и в ту же секунду попал под влияние Чёрной Дамы.

Она дождалась, когда музыканты снова заиграют, и кивнула. Дорсет поднялся со своего места и, приблизившись к Королеве красоты, опустился на колено, приглашая её на парный танец. Ульф хотел встать навстречу, но испанка буквально пригвоздила его взглядом. Он не мог пошевелиться – мышцы онемели и отказались служить хозяину.

Испанка взглянула на невесту Гэбриэла, но увидела лишь дрожащий подбородок: бедная девушка прикрыла лицо руками.

Графиня грациозно обошла вокруг преклоненного рыцаря и, взяв за руку, позволила ему подняться.

Они медленно двигались в окружении последовавших их примеру пар. Французский танец редко исполняли на пиру англичан. Лусия глубоко вздохнула, смакуя любимый запах. Ей нравилось тепло тела графа. Оно дарило не только чувство комфорта, полного умиротворения, но и защищённости. И эти ощущения ей тоже показались странно знакомыми. Всё это она уже испытывала рядом с кем-то, но с кем? Испанка пыталась всколыхнуть пласты памяти, но что-то не пускала её к далёким воспоминанием, словно кто-то наложил на них заклятие.

Гэбриэл повернулся спиной к открытой двери зала, и последний луч заходящего солнца осветил тёмно-каштановые волосы. Дама вздрогнула, увидев возникшее над ними сияние. Её вечная спутница тоска стала невыносимой, ледяной холод пронзил тело до кончиков пальцев. Лусия тихонько вскрикнула и споткнулась, на мгновение потеряв контроль над графом. Он подхватил ослабевшее тело красавицы и заглянул в чёрные глаза.

Картинки из далёкого прошлого всплыли в памяти дамы в бордовом.

Большой мужчина держит черноволосую девочку на руках. Вот она уже девушка, и он осторожно расчёсывает её длинные волосы. Вот мужчина на смертном одре: он сгорает от лихорадки. И девушка бьётся в истерике, призывая на помощь всё живое и неживое, обещая отдать душу любому, кто сможет спасти отца. И этот любой появился…

Дама видит ужас в угасающем взгляде родителя и отречение от единственного, что любил в своей жизни. Он отрекается от заключившей сделку с Дьяволом приёмной дочери…

Боль, страшная пронизывающая боль буквально выворачивает каждую клеточку тела девушки. Боль, связанная с небывалым наслаждением. Она бьётся в экстазе, прощаясь с бренным телом, но оно не исчезает – исчезло что-то другое. Девушка чувствует полное опустошение и потихоньку заполняющий всё её существо холод. Нестерпимый холод и одиночество, от которого нет спасения. Только чужая боль может хоть на миг согреть ту, что прежде звали Луси, и сейчас это боль уходящего в иной мир отца. Руки девушки сжимают его горло. Дьявол облегчил страдания бьющемуся в капкане смерти мужчине руками дочери любимой женщины, девочки, которую он перед смертью проклял…

Часть вторая

Чёрная Дама вскинула голову, гнев и ярость заполнили её существо. «Как он посмел?!»

Дверь захлопнулась под напором внезапно налетевшего ветра. Небо потемнело. Страшный грохот сотряс воздух, перед тем как тяжёлые тучи начали извергаться потоком на землю.

Музыканты продолжали играть, не обращая внимания на всхлипывающих от страха женщин. Распорядитель турнира молчал, и пир продолжался.

– Я вспомнила! – холодный взгляд испанки был вновь обращён на графа, но тот больше не поддавался его воздействию. Рыцарь заглянул вместе с миледи в чёрную бездну многовековой памяти, и ужас увиденного освободил его от чар незнакомки.

– Вспомнила? – Голос Гэбриэла дрожал. Он наконец понял, что перед ним не живой человек: вся эта безупречная, соблазнительная красота, так манящая его, принадлежит мёртвой душой леди.

– Да! – Лусия лишь на секунду сомкнула глаза, отгоняя видение.

Она не чувствовала вину; она давно не ощущала ничего из того, что заставляло смертных жить по совести.

– Я вспомнила, кем ты пахнешь – моим приёмным отцом!

Граф попытался сыграть на вызванных видением образах, надеясь, что это погасит интерес Чёрной Дамы к его персоне. Он сможет справиться с собственным влечением, но если оно взаимно… Дорсет оглянулся на невесту. Жалость к невинной девушке заполнила душу. Ещё не жена, но уже обманутая… Нет, он не должен допустить этого!

– И что теперь? Не станешь же ты претендовать на того, кто так похож на человека заменившего родителя? Не настолько же ты ужасна, чтобы опуститься до инцеста?

– Ты прав, я не так ужасна, как ты думаешь, – я намного хуже! – Ледяная, надменная улыбка вытянула кроваво-красные губы в тонкую линию. – Неужели ты надеешься, что согревающуюся смертью младенцев остановит инцест? – Испанка коротко хохотнула. – Да я вся дрожу в предвкушении совокупления с мужчиной, пахнущим отчимом.

Гэбриэла чуть не стошнило после сказанных красавицей слов, а ещё оттого, что даже теперь он испытывал к ней влечение.

– Твоя душа настолько же черна, насколько прекрасен лик. – Оскорблениями лорд Дорсет пытался вызвать в себе отвращение к графине. Но это не помогало: желание владеть ею только усиливалось.

Даму рассмешили слова рыцаря. Если бы он знал, сколько раз она их слышала.

– Ошибаешься!