Чёрная Леди. В поисках истинного - Галина Колоскова Страница 6

Его запах окутал Чёрную Даму. Она наслаждалась ароматом сильного тела и снова мучилась, пытаясь вспомнить, кто в прошлом пах так же. Графиня хотела понять, почему кружится голова и сжимается в спазмах живот каждый раз, когда зелёноглазый англичанин оказывается рядом. Это любовь? Может ли любить женщина, за столько веков много раз менявшая привязанности? Осталось ли в ней хоть что-то, способное любить, или элементарная похоть гонит её вслед за красивым самцом по странам Европы?

Ответов у Королевы любви и красоты на данные вопросы пока не было.

Графиня подала руку Ульфу и вместе с ним проследовала к главному столу. Она ответила на любезность устроителя турнира и его жены, садясь рядом. Её совершенно не интересовала напыщенная церемония дегустации блюд и вин. Испанка, пренебрегая правилами этикета, не притронулась к поданному на общем для неё и победителя турнира блюде мясу и отказалась выпить вина из общего кубка. Она с трудом дождалась представления герольдами самых достойных, отличившихся на турнире рыцарей.

Лусия вышла из-за стола и лично вручила награды победителям, прикоснувшись к руке каждого. Она играла, переписывая книгу судеб, изменяя каждому параграф времени жизни. Графиня с восхищением в глазах обращалась к коленопреклоненным рыцарям с похвальной речью, перед тем как наградить смертью. Разве можно заметить на испещрённой шрамами мужской ладони царапину от ногтя? Она одаривала дворян наградой, после которой золото не имело никакой ценности.

Исключение испанка сделала лишь для Дорсета и Беркли, прибывшего на пир, несмотря на сильную боль в повреждённой ноге. Смерть этих двух рыцарей пока не входила в планы Чёрной Дамы.

Первый принял приз с выражением совершенного безразличия на лице, второй же накрыл кисти рук дарительницы тёплыми ладонями. Джон провёл большими пальцами по тонким холодным пальчикам красавицы. Графиня, сжигаемая ревнивым взглядом Ульфа, с улыбкой высвободила руки из нежного плена раненого рыцаря. Она взглянула в полыхающие страстью голубые глаза воина. Влечению человека, несколько часов назад проливавшего кровь ради отмщения вероломной подруге, Лусия готова была дать точное определение – похоть. А вот на вопрос, что её саму притягивало к лорду Дорсету, ответа по-прежнему не было.

Испанка подгоняла взглядом слуг, приносивших одну смену блюд за другой. Она устала слушать песни менестрелей, прославлявших подвиги храбрых рыцарей. Ей надоело смотреть на мельтешивших руками жонглёров, слушать плоские шутки карликов. Надоел громкий смех выпивших лишнего рыцарей и сплетни их глупых дам.

Графиня устала от праздника, её раздражало всё, в том числе чавканье сидящего рядом Ульфа. Рыцарь поперхнулся под горящим ненавистью взглядом возлюбленной. Он знал, что только танцы могут развеселить впавшую в уныние даму, и для них наконец настало время.

Музыканты заиграли мелодию Эстампи, и «волк» предложил испанке руку.

Они первыми вышли в центр зала. Плавные, скользящие шаги вперёд и назад чередовались с небольшими прыжками и подскоками. Сменивший рыцарское вооружение на нарядную одежду Ульф по-прежнему поражал своими размерами. Гигантский рост рыцаря выделял его из толпы, но, несмотря на устрашающую мощь тела, Блэк обладал ловкостью молодого зверя. Черноволосый, не лишённый мужского обаяния, рыцарь уверенно вел высокую, ослепительно красивую женщину в бордовом платье, едва достающую ему до середины плеча.

Испанка купалась в завистливых взглядах знатных дам Линкольна и их мужей. Плавные движения рук и округлых бёдер, обтянутых сшитым по последней моде платьем, притягивали взгляды ослеплённых вожделением мужчин. На фоне Королевы любви местные красавицы выглядели бледными простушками.

Скоро в центре зала остались лишь две пары: Ульф с Люсией и Гэбриэл с Сесиль. Испанку бесило то, что граф не сводил глаз со своей невесты, и худышка отвечала ему тем же. Влюблённым было совершенно наплевать на чужую красоту – они ласкали взглядами друг друга.

Блэку нравился зарождающийся в груди Чёрной Дамы гнев, направленный на зеленоглазого красавца. «Хочешь, я подкараулю его и переломаю все кости?»

Графиня вздрогнула. Неужели её эмоции так очевидны? Она окинула взглядом зал, с восхищением следивший за танцующими парами. Только ярко-голубые глаза Беркли смотрели на испанку с горькой усмешкой. Он чувствовал то, что происходило с Королевой любви и красоты: зеленоглазый обидчик опять завладел вниманием приглянувшейся рыцарю дамы. Джон встал из-за стола и, прихрамывая, направился к выходу. Он стремился домой, в графство Чешир, залечивать раны и разрабатывать план мести. В Линкольне ему больше делать нечего.

Лусия отвела взгляд от рыцаря и ответила Ульфу: «Только посмей. Он нужен мне!»

«Для чего? Я перестал устраивать тебя в постели?»

Испанка взглянула в чёрные, словно самая безлунная ночь, глаза. «Я не знаю, что влечёт меня к графу. Может быть, простое любопытство? Меня сводит с ума аромат его тела».

«Я могу добавить к нему запах испражнений красавчика. Возможно, тогда он перестанет быть столь привлекательным? Ты ведь ненавидишь трусов», – злорадно усмехнулся «волк».

«Позволь мне самой во всём разобраться. Я также не люблю, когда кто-либо вмешивается в мои планы». Лусия взглянула в глаза партнёра, и того пронзила волна холодной боли. Чёрная Дама умела делать больно. Ульф ухватился стянутыми судорогой пальцами за локоть возлюбленной и направился к их столу.

Графиня задержала взгляд на двух священниках, обсуждающих с пожилым герцогом изменившийся климат.

– Прошлые осень и зима были настолько холодными и голодными, что волки с лисами заходили в город в поисках пищи. – Толстый епископ запустил жирные пальцы в блюдо с мясом.

– Известны случаи, когда голодные хищники вырывали младенцев из рук матерей, – престарелый герцог перекрестился трясущейся рукой. – А сколько появилось невиданных прежде гадов? Одни огромные жабы и черви чего стоят! – Его Светлость брезгливо передёрнул плечами.

– Это Господь насылает на нас кару, предупреждая о переполнивших чашу терпения грехах людских, – красивый, средних лет священник вступил в разговор. – И все грехи наши от женщин. Их порочная красота затмевает разум мужской и толкает на преступления.

– Не удивительно, друг мой Томас. – Епископ смотрел похотливым взглядом на стройную фигуру графини. – Когда испорченные красавицы обтягивают свои тела вызывающими платьями, слабый разум перемещается из головы в другое место. Падение нравов в обществе, содомия и прелюбодеяния вызвали страшные болезни.

Он обтёр руки о скатерть и указал коротким толстым пальцем на миледи:

– Взгляните на одеяние этой бесстыдницы: грудь наружу лезет, того и смотри окажется у кого-нибудь в блюде с мясом.

Осуждение епископа, высказанное о затмившей всех девушек графине, вызвало довольный смех у сидевших рядом со священнослужителем женщин.

Лусия окинула епископа и его друзей холодным взглядом. Она не прощала обид и не терпела, когда над ней потешались.