Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1 - Валентина Зайцева Страница 68

— Тц, какая свирепая, — прошептал я, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в кривой усмешке.

Если бы не моя реакция, или если бы на моём месте оказался этот калека Варкас, она бы пробила ему шею насквозь. Но этот единственный выпад забрал у неё все оставшиеся силы.

Элара судорожно ловила ртом воздух. Её затуманенные, влажные глаза сфокусировались на моём лице, и в них отразилось смятение. Она смотрела на меня не мигая, а рука, бросившая шпильку, мелко дрожала. Этот взгляд... он заставил меня, безумца, не знающего жалости, опустить ресницы.

— Неужели госпожа разочарована этим зрелищем? — мой голос прозвучал тише обычного, сочась ядом и горечью. Я не смог сдержать необъяснимой усмешки. — Ведь пришёл не верный гвардеец Клеон и не благородный Адриан. Перед вами лишь я — порочный злодей и убийца. Вы имеете полное право на разочарование...

— Вейн Трой... — её голос дрогнул, в нём слышались слёзы и какое-то странное, лихорадочное облегчение.

В её глазах, танцующих в свете догорающих благовоний, не было ни капли отвращения. Только вера, от которой у меня в груди стало тесно. Прежде чем я успел ответить на её издёвку, её обмякшее, податливое тело, словно лишённое костей, рухнуло в мои объятия, заставив меня замолчать.

И в этот самый момент за моей спиной раздался резкий, леденящий душу лязг. Единственная дверь склада Храма Благовонных Теней захлопнулась и была накрепко заперта снаружи.

Замкнутое пространство мгновенно погрузилось в абсолютную тьму, оставляя нас вдвоём в этой душной ловушке.

Глава 24

Даэн Рейн

Я мерил шагами уединённую комнату для медитаций в резиденции принцессы Изабель, чувствуя, как внутри закипает раздражение. В горле давно пересохло, и даже холодный чай не приносил облегчения. Я в очередной раз приложился к кубку, почти осушив его одним глотком, и раздражённо захлопнул костяной веер.

— Что это за шум? — процедил я, прислушиваясь к странным звукам, доносившимся откуда-то сверху.

Молодой евнух, замерший у дверей, испуганно склонил голову, пытаясь уловить малейший шорох.

— Отвечаю Вашему Высочеству... кажется, это просто кошка во время гона. Завывает где-то на крыше.

— Раздражает, — я бросил кубок на стол. Моё терпение было на исходе. — Почему её до сих пор не привели? Я не намерен ждать здесь до скончания времён!

Только я собрался сорвать гнев на слугах, как тяжёлая дверь тихо отворилась. В комнату, пошатываясь от тяжести, скользнул мой верный человечек, таща за собой объёмный парчовый свёрток. Внутри явно угадывались очертания женского тела.

— Ваше Высочество, — выдохнул он, опуская ношу. — Вторая дочь семейства Валериус доставлена. Всё, как вы и желали.

Он осторожно переложил женщину на кушетку. Утирая пот со лба, евнух заискивающе зашептал: — Чтобы она не вздумала перечить Вашему Высочеству или, упаси боги, нанести вам вред, мы опоили её особым снадобьем. Она не пошевелит и пальцем. Только... заклинаю вас, не увлекайтесь слишком долго. Если её хватятся раньше времени, в поместье поднимется шум, и всё может обернуться против нас.

— Знаю я, проваливай, — я нетерпеливо махнул рукой, прогоняя прислужников.

Когда за ними закрылась дверь, в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь моим тяжёлым дыханием. Я облизнул пересохшие губы и подошёл к кушетке. С замиранием сердца я потянул за край одеяла, открывая лицо пленницы.

На мгновение моя рука замерла. Я всматривался в эти черты, и внутри шевельнулось странное сомнение. Неужели я, познавший сотни женщин, мог так ошибиться? Что-то в её облике казалось... иным.

Впрочем, какая разница? Раз уж её доставили прямо в мои руки, было бы преступлением отказаться от такого подарка. Этот упрямый старик Дамиан Валериус слишком долго отказывался склониться передо мной, ещё и завёл опасную дружбу с другими принцами. Я давно мечтал проучить этого напыщенного генерала.

Сегодня я вдоволь позабавлюсь с его драгоценной дочерью. Сначала наслажусь младшей, а позже, когда придёт время, женюсь на старшей — Валерии. Весь род Валериусов будет ползать у моих ног.

Я расплылся в похотливой, предвкушающей улыбке. Пальцы, дрожащие от вожделения, потянулись к завязкам пояса. Настало время сорвать этот изысканный цветок.

* * *

Жрица Мирабель

Храм Благовонных Теней только в указах Императора значился местом тихих молитв и духовного очищения. На деле же те из нас, кто носил его прозрачные ризы, едва прикрывавшие плоть, знали правду: здесь очищали лишь кошельки аристократов от золота, а их души — от последних капель совести.

Я прислонилась к резной колонне у заднего входа, чувствуя кожей прохладу ночного камня. Рядом со мной Селеста — молоденькая глупышка, ещё не разучившаяся краснеть, — нервно теребила край своего шёлкового пояса.

— Мирабель, как думаешь, что тот калека задумал с девчонкой на складе? — прошептала она, испуганно косясь на запертую дверь.

Я лениво раскусила семечку и сплюнула шелуху на мрамор. Мой взгляд, когда-то сиявший верой, теперь был мёртв и холоден, как дно колодца.

— Мужчина одержим, — бросила я, и мой голос прозвучал тише ветра. — Это не любовь, Селеста. Это ненависть, которая переродилась в нечто уродливое. Если он не может заставить её сердце биться ради него, он решил выжечь в ней всё живое. Иначе зачем бы он зажёг на столе «Дыхание Ночи»?

Селеста побледнела. О «Дыхании Ночи» в нашем Храме слагали легенды — это была самая опасная пыльца, которую мы использовали в «Обители Желаний», чтобы привязывать к себе самых строптивых гостей.

— Но ведь это... это же приговор, — пролепетала она.

— Именно, — я горько усмехнулась. — Коварство этого снадобья в том, что оно не убивает сразу. Тот, кто вдохнул его яд, обречён на три круга мучений. Приступы лихорадки будут возвращаться каждые десять дней, и с каждым разом пламя в крови будет становиться всё яростнее, пока разум не помутится окончательно. Только через месяц дурман развеется, но к тому времени репутация леди будет лежать в руинах, а её гордость — втоптана в грязь.

На мгновение в моей груди шевельнулось забытое чувство — жалость к той бедняжке, чья жизнь сейчас рушилась за этими стенами. Но я быстро подавила его.

— Все мужчины — чудовища, — произнесла я, глядя на равнодушную луну. — И этот Варкас Торн — лишь одно из них, и самое жалкое то, что он прячет свою злобу за маской обиженного судьбой.

Селеста хотела что-то возразить, но я пресекла её попытку взмахом руки.

— Нас это не касается. Мы — лишь тени в этом Храме, инструменты в руках сильных мира сего. Запри дверь и забудь её лицо. В Остерхольде выживают только те, кто умеет молчать, когда боги отворачиваются.

Я зевнула,