Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1 - Валентина Зайцева Страница 67

Замедляя дыхание, я закрыла глаза и прислушалась. Крики за окном, запахи столичных рынков, гул толпы — я жадно впитывала всё, восстанавливая в памяти карту Остерхольда. Меньше чем через четверть часа шум большого города стих. На смену ему пришла иная, зловещая тишина. Теперь я слышала лишь, как тяжёлые колёса мерно катятся по гладким брусчатым камням частного поместья.

Когда мне удалось наконец пошевелить шеей, я с трудом приподнялась и начала тереться затылком о стенку кареты. Причёска рассыпалась, шёлк волос лез в глаза, но я не останавливалась, пока не почувствовала, как из узла выскользнула и упала на подушки тонкая серебряная шпилька.

Остальные украшения исчезли — должно быть, Лиана прибрала их к рукам, — но это не имело значения. Одной шпильки вполне достаточно, чтобы убить или умереть.

Я сжала острое серебро в ладони. Это простое действие выпило из меня последние соки; нижнее платье насквозь пропиталось ледяным потом.

Карета замерла. Я мгновенно спрятала шпильку в рукав и затаила дыхание, притворяясь всё ещё погружённой в беспамятство.

Снаружи послышались шаги. Двое или трое. Один из них ступал неровно: тяжёлый шаг чередовался с мягким, едва слышным. Хромой.

Сердце пропустило удар, и по спине пробежал холод. Варкас.

Если бы противник был один, у меня был бы шанс. Но их трое, а я потратила почти все силы только на то, чтобы достать чёртову шпильку. Мои руки дрожали от слабости. Если я нападу сейчас, я проиграю.

«Не делай глупостей, Элли», — зазвучал в голове суровый голос отца. В критический момент нужно затаиться, найти брешь в броне врага и нанести один-единственный удар. Единственный, который станет последним.

Я почти не дышала, ожидая своего часа. Острая сталь шпильки в рукаве больно впивалась в кожу, напоминая, что я всё ещё жива. И я намерена оставаться таковой.

* * *

Варкас Торн

Я стоял перед дверью ветхого склада Храма Благовонных Теней, чувствуя, как тупая боль в искалеченной ноге привычно пронзает всё тело при каждом вдохе. Передо мной, переминаясь с ноги на ногу, застыли две храмовые прислужницы в вызывающе открытых одеждах. Глядя на их испуганные лица, я ощутил прилив почти физического превосходства.

— Чтобы она не вздумала бежать, заприте дверь снаружи сразу после того, как я войду, — мой голос прозвучал сухо и властно.

Я небрежно бросил кошель с золотом одной из них. Звон монет в тишине двора был слаще любой музыки.

— Сегодня вечером сюда придут люди, чтобы застать нас на месте. Когда это случится, распахните двери настежь. Пусть каждый — слышите, каждый! — увидит то, что будет происходить внутри. Остальное вас не касается. Убирайтесь.

Я вошёл внутрь, волоча ногу, и с глухим стуком бросил Элару Валериус на единственную деревянную кушетку. В полумраке склада её лицо, бледное и чистое, словно лепесток лотоса, казалось нереальным, почти призрачным.

Признаю, она была ослепительно красива. Но что мне до этого?

В моей душе сиял лишь один свет — Лиана. Моя названая сестра, моя яркая луна, та единственная, кто вытащил меня из врат ада, когда я был на волосок от смерти. Элара Валериус не стоила и выбившегося локона с головы Лианы. Но из-за своего никчёмного происхождения я никогда не смогу обладать своей луной. Что ж, если так, пусть эта гордячка станет лишь блёклой заменой Лиане перед тем, как её жизнь превратится в прах.

Кто просил её слугу сбрасывать меня с коня? Кто позволил ему превратить меня в жалкого калеку на всю оставшуюся жизнь? Кто дал ей право вечно возвышаться над Лианой, отбирая у неё всё самое дорогое?

Моё лицо исказилось в злобной гримасе. Я дрожащими пальцами зажёг благовония на столе, жадно вдыхая густой, приторно-сладкий аромат, от которого кружилась голова. Я протянул руку к лицу Элары, предвкушая момент её полного позора.

Я разрушу всё. Я растопчу имя Валериусов так, что даже их предки в могилах содрогнутся от стыда.

Мои пальцы почти коснулись её кожи, когда у самой двери промелькнула тень.

Я резко отпрянул, инстинктивно схватившись за рукоять меча на поясе. Сердце забилось о рёбра, словно пойманная птица. Я вышел во двор, готовый обрушить гнев на любого, кто посмел помешать моему триумфу.

На каменном столе посреди двора, вальяжно закинув ногу на край, сидел молодой человек в янтарных одеждах дворцового слуги. Он вертел в руках короткий, ослепительно сверкающий кинжал, и это движение было пугающе отточенным.

Я узнал его мгновенно. Холодный пот выступил у меня на лбу. Именно этот человек во время весенней охоты одной рукой вырвал меня из седла и швырнул в канаву, как мешок с костями. Именно он превратил мою жизнь в бесконечную пытку болью.

— Это ты, — прошипел я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Что ты здесь забыл, ничтожество?

Юноша медленно растянул губы в улыбке, но его глаза... боги, его глаза оставались мертвенно-холодными, лишёнными хоть какой-то искры человеческого тепла. Это был взгляд хищника, который уже перекусил горло своей жертве, но ещё не разжал челюстей.

— Я пришёл забрать кое-что, — мягко произнёс он.

Несмотря на его улыбку, по моему позвоночнику пробежал ледяной разряд первобытного страха. Воздух вокруг него казался пропитанным запахом крови и гнили.

— И... и что же это? — мой голос сорвался на жалкое заикание.

— Твою собачью жизнь.

* * *

Каллум Рейн

Внезапно поднялся пронзительный холодный ветер, заставив полы моего одеяния затрепетать. Рябь на пруду с лотосами, всколыхнувшаяся от падения тела, постепенно улеглась, возвращаясь к мёртвому спокойствию. Алое пятно поднялось со дна, лениво расплываясь в тёмной воде, пока не растворилось окончательно, оставив поверхность безупречно чистой.

Я толкнул дверь склада и вошёл внутрь, на ходу вытирая пальцы от чужой крови. Когда мой взгляд упал на кушетку, где лежала Элара, внутри меня что-то оборвалось, уступая место первобытной ярости. Её щёки горели лихорадочным румянцем, а дыхание было прерывистым.

В этот миг я остро пожалел, что позволил Варкасу Торну сдохнуть так быстро. Мне следовало бы вырвать ему язык, а потом, пока это ничтожество ещё было живо, дробить его кости одну за другой, сантиметр за сантиметром, наслаждаясь каждым его стоном.

На столе дымилась курильница. Сладкий, приторный аромат благовоний заполнил комнату — одного вдоха было достаточно, чтобы понять их подлую, похотливую природу.

Я шагнул к кушетке, протягивая руку, чтобы потушить этот проклятый огонь, но в ту же секунду в мою сторону метнулась холодная сталь. Удар был яростным и точным. Я инстинктивно вскинул руку, перехватывая серебряную шпильку в сантиметре от своего горла. Остриё болезненно