Не женщина - загадка! - Светлана Нарватова Страница 61

А вот с Алисией у него корректности не выходило. Ни в прошлом, когда Алистер работал в музее, — как выясняется, у него были на то основания. Я директрису за руку не хватала, но смутное ощущение неправильности того, что происходит в музее, меня преследовало уже давно. Я припомнила документы, которые она передавала на парковке, и таинственный автомобиль с тонированными стеклами, и как миссис Фостер быстро взяла меня в оборот, лишь бы отвлечь от машины.

И теперь его ссоры с Алисией на парковке, когда мы проезжали мимо с Заком, а теперь в кабинете, из-за чего пострадал невинный фарфор, выглядели подозрительно. Кажется, пришло время пообщаться с наставником! Нашла в телефоне его номер, набрала, но сеть заявила, что абонент занят, и предложила перезвонить позже.

Я хлопнула ладонью по рулю. Вот старые болтуны! Я прикинула: Алистер жил в противоположном от моего дома направлении. Почти противоположном. Я и так сегодня задерживаюсь. Сидеть и ждать, когда же наконец абонент наговорится, у меня не было ни времени, ни желания. Домашний адрес Коулмена я не знала, но зато знала его домашний телефон. А значит, могу без проблем найти его адрес в телефонном справочнике в любом отделении почты!

Я ещё раз набрала бабулю — интересно же, зачем ей позвонил давний коллега, но теперь сеть сообщила, что телефон выключен. Ба не только болтает как не в себя, но и телефон забывает заряжать! Фу такой быть!

Возле почты я ещё раз позвонила Алистеру. У него, разнообразия ради, шли долгие гудки, но трубку он не брал. Я запустила вызов на его домашний — короткие. Видимо, бывшие коллеги теперь решили повиснуть на проводе. Я набрала полные легкие воздуха, медленно выдохнула и пошла на почту, за адресом.

Глава 25. За пределами Змеиного логова

ХХХХ

Гадкая погода. Мерзкая холодная осень. А в Каире сейчас красота: полгода зноя сменилось нормальной для американского лета температурой, а по ночам можно даже обходиться без кондиционера. Жизнь только начинается.

Когда наконец я сделаю, что должно, и мир поклонится истинным богам, я буду жить на две страны. Прекрасная зима в Египте и прекрасное лето в Америке. Потому что нельзя ничего оставлять без контроля. Только отвернешься — эти тупые ленивые бараны что-нибудь забудут.

Или сломают.

Или потеряют.

Никому ничего нельзя доверить. Всё необходимо держать под контролем. Если что-то должно быть выполнено хорошо, оно должно быть выполнено твоими руками.

Вот что хорошего у нас в конце ноября — это ранний закат. Еще нет шести вечера, а уже темень. Темнота — прекрасное время для дел! Хранители ночных часов в Дуаде несут свою вечную стражу. Их дело — охранять ладью Амона от змея хаоса, главного врага солнечного бога. Им неинтересны мелкие дела смертных... Даже если кто-то из них так же, как и они сами, ступает по пути защиты солнцеликого от тех, кто может помешать его новому восхождению на небосводе.

Сейчас во имя Амона нужно пообщаться кое с кем, кто упорно сует свой длинный нос туда, куда не следует. То, что человека этого я хорошо знаю, осложняло ситуацию. Мой дар иногда давал слабину, когда приходилось применять его к давним знакомым. Проявления дара были непредсказуемы. Пока не удавалось понять, почему он отлично работает с одними и словно глохнет с другими.

И даже особая подготовка помогает не всегда… Но это не значит, что стоит ею пренебрегать. Сегодняшний объект “беседы” силен характером и упрям. А еще верит в себя и себе. А потому прежде чем идти разбираться с проблемами, которые он создает, я молюсь, и медитирую, и возношу малые жертвы, и ниспрашиваю силы для благой цели — обещая позже воздать моему богу щедрые дары…

И дары будут принесены. Даже если сегодня покровитель не ответит на призыв.

На всё воля Амона.

Пусть он решит, каким образом остановить того, кому неймется.

Мой автомобиль остался вдалеке.

Мои шаги бесшумны, как поступь Тота. Я сливаюсь с темнотой, словно Апоп, змей хаоса, преследующий жертву. Только движет меня не хаос, а наоборот — страсть к порядку.

Район старой постройки, по которому я иду, в темноте фальшиво порядочен и лицемерно благопристоен. Прижимистость его обитателей играет мне на руку — ни одного фонаря на всю улицу, что очень типично для таких мест. В редких окнах горит свет, но они задернуты жалюзи.

О, эта иллюзия безопасности! То, чего я не вижу, не существует.

Никто из не знает, что творится за пределами их крохотного мирка.

Никто не хочет знать. Каждый занят собой. Своей ничтожной мышиной возней. Хорошо бы они делали, то что нужно, и не лезли туда, куда не просят.

Когда я приду к власти, я издам закон, который запрещает людям лезть туда, куда не следует. Пусть лучше работают! Все беды от того, что у людей слишком много свободного времени. Они не знают, куда его девать. Работать! Нужно работать!

И молиться.

Работать. Молиться. Спать. И опять работать.

Аскеза — вот источник душевной чистоты! Поэтому работать побольше, жрать поменьше. Спать тоже можно поменьше. Во-первых, потому что надо работать. А во-вторых, когда люди спят мало, они легче поддаются действию дара.

Вот египтяне отлично придумали рабов! Какая гениальная идея! Рабы для того, чтобы работать.

Свободные люди должны быть свободны. Но я даже не знаю, кому в сегодняшнем мире нужно быть свободным. Люди забывают о том, свобода — это не привилегия. Свобода — это долг!

…А не ОТ долга.

Вот как мои люди в полиции…

Всё же было сказано! По полочкам разложено. Но не ткни я снова сегодня нужного сотрудника, никто бы опять не пошевелился!

Ярость затопила меня по самые уши.

Так. Стоп. Нужно держать себя в руках. Такие дни, как сегодня, созданы для тренировки. Главное — дело сдвинулось с места. Наконец-то они осознали, что принесли им в руки, и засуетились, как разворошенный муравейник.

Что ж, лучше поздно, чем никогда. Прожекторы им в помощь. Пусть трудятся. Тем более что труд на благо безопасности родного города не нормирован.

Я успешно давлю вспыхнувшее раздражение: любить мне их не за что, но и гневаться на них — лишь зря расплескивать драгоценное душевное равновесие из сосуда, наполняемого бдениями, постом и самоограничениями.

Впереди появился нужный дом. В отличие от