Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях Страница 55

— Примерь-ка, дитя. И помни: нога в них должна чувствовать себя как в шелковом коконе, а не как в железных тисках.

Когда Дарёна обулась, ей показалось, что она внезапно выросла на целую голову, а земля под ногами стала предательски качаться. Она привыкла чувствовать мостовую подошвами своих стоптанных башмаков, а здесь между ней и полом возникла странная, твёрдая преграда.

— Ну же, пройдись! — велела англичанка.

Дарёна сделала шаг и тут же охнула: каблук звонко цокнул по паркету, и её повело в сторону.

— Ой... мамочки... — воскликнула она, взмахнув руками, точно пытаясь взлететь. — Я словно на ходулях! Как в этом вообще люди ходят, не ломая шеи?

— Спину ровнее! — строго одернула её миссис Грей, хотя в уголках её губ мелькнула тень улыбки. — Не размахивай руками, ты не мельница. Шаг переноси на носок, а каблуком лишь слегка касайся пола. Попробуй ещё раз. Медленно.

Дарёна глубоко вдохнула и попробовала снова. Теперь она не шагала, а осторожно «прощупывала» пол. Каблуки выбивали дробный, незнакомый ритм: цок-цок-цок. Это был звук её новой жизни — чистый, гордый и пугающе громкий.

— Ух ты... — выдохнула она, глядя в зеркало на свои новые, узкие ножки. — Красиво-то как... Прямо как у настоящей барышни.

— Уже лучше, — одобрительно хмыкнула экономка. — И чего застыла? Иди к экипажу.

— А давайте по улице прогуляемся, — предложила Дарёна. — Здесь неподалёку замечательная кондитерская. А я заодно к новым башмакам привыкну.

— Ну что ж, пойдём, заодно и сладостей к чаю прикупим, — согласилась миссис Грей.

Они не спеша пошагали по улице. Дарёна, сияя от счастья, поглядывала в отражении витрин, разглядывая свой новый наряд и изящные ботиночки, как вдруг в одном из модных салонов увидела Фёдора Крашевского.

— Смотрите, миссис Грей, Фёдор Сергеевич! — воскликнула Дарёна, но, заметив рядом с ним пышно разодетую девицу, вмиг помрачнела. — Ишь, какая вертихвостка к нему прилепилась.

— Фу, мисс Долли! — строго осекла её англичанка. — Леди не подобает так выражаться. И не дело прислуги — судить господ.

Экономка недовольно поджала губы, хотя выражение её лица лучше слов говорило, что выбор Фёдора Сергеевича ей тоже не по душе и она согласна с нелицеприятной оценкой его спутницы. Девица весело щебетала, стреляя глазками в кавалера, полностью игнорируя недовольные взгляды своей гувернантки, что серой тенью следовала за ними. Дарёна с миссис Грей задержались у витрины, и Крашевский с дамой, покинув лавку, столкнулись с ними нос к носу.

— Здравствуйте, барин! — состроив невинное личико, воскликнула Дарёна и ловко втиснулась между Фёдором и его спутницей. — Вот уж не чаяли встретить! А мы с миссис Грей за покупками ходили, теперь в кондитерскую спешим.

— Какая невоспитанная девчонка! — фыркнула разодетая девица, брезгливо отодвигая подол.

— Чегось? — Дарёна обиженно надула губы и ухмыльнулась. — А мамзель к постороннему мужчине так липнуть — это как? Бла-ародно, по-вашему?

Девица вспыхнула, но Крашевский, виновато улыбнувшись, поспешил замять неловкость:

— Не будьте строги, Наталья Николаевна. Это лишь нерадивая прислуга из нашего дома.

В ответ на его заботливое внимание девица тут же просияла и, вмиг позабыв о нахалке, заворковала:

— Фёдор Сергеевич, раз уж мы здесь, угостите меня пирожными в кондитерской? Там они просто божественны!

Лицо гувернантки сделалось вовсе серым, но осадить подопечную прилюдно она не посмела. Крашевский учтиво подставил Наталье локоть, но не успели они сделать и шага, как Дарёна заохала на всю улицу:

— Ох, батюшки! Барышня, да как же вы платье-то так располосовали?!

Обернувшись и взглянув на юбку, девица в ужасе округлила глаза: по шелковому подолу её дорогого платья зияла безобразная прореха, а один из кусков ткани, сиротливо обвиснув, открывал взору нижнюю юбку.

— Да как же это? — выдохнула Наталья, заливаясь краской стыда.

— Ай-яй-яй! Осторожнее надо быть, Москва — город тесный, за всё цепляется, — сокрушённо качала головой Дарёна, но в самой глубине её глаз плясали лукавые чёртики.

Всполошившаяся гувернантка засуетилась, пытаясь прикрыть позор подопечной, миссис Грей, плотно сжав губы, изо всех сил старалась не расхохотаться, а господин Крашевский, наградив Дарёну выразительным взглядом, поспешил усадить сконфуженную даму в экипаж, чтобы поскорее увезти её с глаз долой.

— Михаил, отвези мадмуазель до дома! — скомандовал Фёдор, а когда экипаж с рыдающей Натальей и суетливой гувернанткой скрылся из вида, он обернулся и строго посмотрел на ухмыляющуюся Дарёну.

— Твоих рук дело? Можешь не отвечать, и так вижу. Зачем ты это сделала?

Дарёна для вида потупилась, но тут же с вызовом вскинула подбородок:

— Да зачем вам такая нужна? Она же хищница! Разорит, разобьёт сердце и бросит, как только на горизонте богатый вдовец замаячит.

— Что?! — Крашевский растерянно заморгал. — Откуда такие познания о женской душе?

— Да я таких в «Волчьей долине» на каждом углу видала.

— Как ты смеешь сравнивать девиц из трущоб с благородной дамой? — возмутился он. — Это же небо и земля!

— Ой, тоже мне… А в чём разница-то? — искренне удивилась Дарёна. — Зенки она вам строила да титьками прижималась точь-в-точь как кабацкие девки. Только те честнее — они цену сразу называют.

— Ну знаешь! — выдохнул Крашевский, чувствуя, как краснеют уши, и в поисках поддержки взглянул на экономку: — Миссис Грей, ну хоть вы ей скажите, что это неслыханно!

— Безусловно, Даша поступила скверно, — сухо отозвалась англичанка, выразительно изогнув брови. — Однако стоит признать: мисс Натали вела себя крайне легкомысленно, и надеюсь, для тебя Даша это послужит примером, как леди вести себя не подобает, — она на миг взглянула на девочку, а потом добавила. — Но за порчу шёлка её следует наказать.

Крашевский лишь безнадежно махнул рукой:

— Ладно... Дома с ней разберусь, — прорычал он и быстро зашагал прочь по мостовой. Фёдор шёл так стремительно, что полы его длинного кафтана разлетались в стороны, а руки, сжатые в кулаки, ходили так, будто он собирался прорубить себе путь сквозь толпу.

Глядя ему вслед, Дарёна поправила новый чепец и тихо вздохнула:

— Я же как лучше хотела... И платье-то было дрянь, поддельный шёлк, сразу видно.

Глава 4

Стоило Крашевскому перешагнуть порог особняка, как он первым делом поинтересовался, дома ли крёстный, и, получив утвердительный ответ, вихрем