Настоящие алмазы фальшивой графини. Дилогия - Татьяна Милях Страница 54

— Хорошенькая — может, — нехотя согласился Фёдор. — Но прости, крёстный, это не про Дашку. Она же нескладный воробышек, ощипанный и колючий.

— Глупый ты у меня, оказывается, — Арсеньев по-доброму рассмеялся, хлопая крестника по плечу. — Погоди. Посмотрю я на тебя, что ты через пару-тройку годиков скажешь, когда этот «воробышек» в лебедя превратится.

Фёдор лишь плечами пожал, но спорить не стал. Ему казалось, что крёстный затеял невыполнимую и опасную игру.

[1] Бретёр (от фр. bretteur — забияка, шпажист) — это заядлый, «профессиональный» дуэлянт, который намеренно ищет или провоцирует поединки по самому ничтожному поводу.

[2] Потайной фонарь — специальное осветительное устройство, использовавшееся ночной стражей и сыщиками в XVIII–XIX вв. Был снабжён подвижной заслонкой (железной шторкой), которая позволяла мгновенно скрыть свет или направить его узким лучом, оставаясь при этом незамеченным в темноте.

Глава 3

На следующий день Арсеньев принёс несколько свёртков и передал их Дарье:

— На-ка, примерь. Посмотрим, подвёл ли меня глаз.

Развернув первый свёрток, Дарёна обомлела. Там лежало платье. Самое обычное, домашнее, из плотного ситца и без лишних кружев, но купил его специально для неё тот самый «грозный полицейский».

Да, Цыган в Волчьей долине тоже по-своему заботился о ней: порой приносил обновы, но то были ворованные вещи, сорванные с чужого плеча или вытащенные из чужих узлов. Те вещи пахли посторонними запахами незнакомых людей, и Дарёна никогда не чувствовала их своими.

Ткань же этого платья хрустела новизной и пахла свежестью. Оно было девственно-чистым, как та новая жизнь, в которую её приглашал Арсеньев. Это так тронуло девочку, что она невольно шмыгнула носом.

— Это мне? — прошептала она, удивлённо взглянув на пожилого мужчину.

— А кому же ещё? — Арсеньев усмехнулся. — Больше в доме таких пичужек нет. А во втором свёртке платье суконное, для прогулок. К нему накидка тёплая и чепец, чтобы твоё «непотребство» на голове прикрыть. Негоже девице с обкорнанными волосами людям показываться, срамота одна.

— Ой, спасибо, Егор Захарович! — засияв, как начищенный самовар, воскликнула Дарёна.

— Погоди благодарить, сначала примерь.

Подхватив свёртки, Дарёна помчалась в свою комнату. Спустя четверть часа она замерла перед большим зеркалом в тяжёлой дубовой раме. Её отец, хоть и не бедствовал, больших зеркал для дочери не покупал, всё недосуг было, да и вроде как мала ещё, а теперь из глубины светлого стекла на неё смотрела юная незнакомка. Платье из серого сукна сидело ладно, подчеркивая её хрупкость, а чепец с кружевной оборкой скрыл обкорнанные вихры, превратив нескладного «мальчишку» в приличную девицу. Дарёна робко коснулась пальцами своего отражения, точно проверяя: не растает ли? Сердце забилось чаще, и, убедившись, что это не сон, она сглотнула комок в горле, расправила складки на подоле и поспешила вернуться в гостиную к Арсеньеву.

— Всё впору! — воскликнула Дарёна, радостно крутанувшись на месте, и подол платья взметнулся колоколом.

— Вот и славно. Башмаки брать не стал, побоялся с размером промахнуться. Ничего, с миссис Грей в лавку съездите, подберёте.

— Я всё отработаю, Егор Захарович! — затараторила девочка, преданно глядя на него. — Только скажите, что делать!

— Главное, Дарья, больше не шарить по чужим карманам, — сделав небольшую паузу, Арсеньев строго нахмурился, — Поняла? Воровскому промыслу конец!

— Поняла, — Дарёна решительно кивнула. — Даю слово, больше ни-ни! Да и зачем мне теперь чужое? — Она лучезарно улыбнулась, но тут же вопрошающе округлила глаза. — Егор Захарович, а когда вы меня розыскному делу обучать станете?

— С этим повременим, — ответил он. — Сначала ты должна выучиться тому, что подобает знать и уметь воспитанной девице.

— Хорошо. Я готова!

— Ишь, быстрая какая, — усмехнулся Арсеньев, потирая подбородок. — Прежде мне для тебя учителей найти надобно. Ты хоть читать-то умеешь?

— Умею, Егор Захарович! И считать могу, и писать горазда. Тятенька с малых лет заставлял, всё говорил: «Глаз ювелира без счёта, что кошель без золота».

— И то верно, — одобрительно хмыкнул полицейский. — Ладно, ступай пока. На первое время будешь помогать миссис Грей. Умение вести хозяйство тебе пригодится, а ей в большом доме лишние руки в радость. Слушайся её во всём, Дарья. Она — женщина строгая и требовательная.

— Хорошо, только в домашнее переоденусь, — воскликнула Дарёна и весь оставшийся день не отходила от экономки ни на шаг, желая быть хоть чем полезной в доме.

Миссис Грей принялась вводить подопечную в курс дела с истинно британской педантичностью, и девочке казалось, что у этой сухопарой женщины не кровь в жилах, а часовой механизм: всё в её жизни подчинялось строгому расписанию. Оказалось, что экономка в большом доме — это не просто «главная над кастрюлями», а настоящий полководец, Дарёна едва успевала всё запоминать.

— Помни, дитя, — наставляла англичанка, прохаживаясь по кладовой и проверяя чистоту полок белоснежным платком, — порядок держится на верности слуг и точном счёте.

Миссис Грей держала в узде всю челядь: обучала новичков, взыскательно принимала продукты у поставщиков, самолично перевешивая каждый кусок мяса и проверяя свежесть яиц на свет. Она вела толстые конторские книги, куда вписывала каждую копейку из хозяйских денег, и горе было тому купцу, кто пытался обсчитать её хотя бы на полушку.

Вместе с поваром она составляла «роспись кушаньям» — хитроумный план, в котором учитывались и посты, и пристрастия Егора Захаровича, и даже капризы погоды. Для Дарёны, привыкшей перебиваться чем придётся, такое планирование обедов на неделю вперёд казалось чем-то запредельным.

Спустя три дня, решив проверить Дарёну «в деле», миссис Грей взяла её с собой на рынок.

— Смотри и запоминай, как пахнет честный товар, — чеканила экономка, пока экипаж катил к торговым рядам.

Когда корзины наполнились, миссис Грей велела Семёну остановиться у лавки с вывеской в виде золоченого сапога.

— Нам нужно справить ботинки для мисс, — строго заявила она, оглядывая стоптанные коты Дарёны. — Леди познаётся по походке, а походка — по доброй обуви.

Лавка встретила их уютным полумраком и характерным запахом кожи. Не тратя времени на любезности с приказчиком, миссис Грей указала на