Волны любви: Крепость в полумраке - Роберт Фадер Страница 50

Роберт Фадер: Потому что эта история стала трагедией. И потому что иногда любовь не возвращает нам человека физически. Иногда она оставляет нам только то, что невозможно отнять: память, мелодию, внутренний свет. Луис исчезает, но не превращается в пустоту. Он становится частью Натальи. Это не счастливый финал. Но это финал, в котором любовь не проигрывает полностью.

Журналист: В финале остаётся тетрадь с рисунками, которые Луис хотел подарить Наталье. Почему именно тетрадь?

Роберт Фадер: Потому что подарки, которые человек не успел подарить, иногда болят сильнее всего. Тетрадь — это не просто вещь. Это несказанные слова. Это будущие улыбки, которые не случились. Это нежность, которая была приготовлена, но не дошла до адресата вовремя. Наталья прижимает тетрадь к груди, потому что в ней остался не герой, не спаситель, не легенда, а её Луис.

Журналист: В романе есть Жюльен. Сначала он солдат-призрак, потом человек, потом почти член семьи Натальи. Зачем он нужен в истории?

Роберт Фадер: Жюльен показывает, что не всякий, кто был частью зла, сам является злом. Иногда человек становится оружием, потому что потерял себя. Наталья возвращает ему имя, память, душу. Он важен не как замена Луису — это принципиально. Никто не может заменить Луиса. Жюльен нужен, чтобы показать: после трагедии рядом могут остаться люди, которые не заменяют потерянную любовь, но помогают не идти через жизнь в одиночестве.

Журналист: То есть Жюльен не новый романтический герой?

Роберт Фадер: Нет. Он свидетель, хранитель, друг, член новой маленькой семьи. Его обещание защищать Наталью — не попытка занять место Луиса. Это благодарность человека, которому вернули душу.

Журналист: А лис?

Роберт Фадер: Лис — это мудрость с хвостом. Он может шутить в самые трагические моменты, но именно поэтому помогает героям не разрушиться. Он понимает больше, чем говорит, и говорит больше, чем ему иногда позволяют. Без него роман был бы слишком тяжёлым.

Журналист: В книге есть сцены, где события кажутся почти сновидческими: книга появляется сама, крепость поднимается, музыка становится силой. Это нужно понимать буквально или символически?

Роберт Фадер: И так, и так. Я люблю, когда мистическое работает на двух уровнях. Внутри сюжета это реальные события. Но для читателя они могут быть символами. Книга, которой не было, — это знание, которое приходит тогда, когда человек готов его принять. Крепость — внутренняя защита. Музыка — язык любви. Волны любви — то, что остаётся, когда обычные средства уже невозможны.

Журналист: Некоторые читатели могут спросить: почему именно Луис мог пробудить крепость? Почему не кто-то другой?

Роберт Фадер: Потому что крепость откликалась не на технику и не на талант сам по себе. Она откликалась на связь. Луис не просто играл красиво. Его музыка была связана с Натальей, а Наталья — с Вердеградом. Он стал проводником не потому, что был избран как сверхчеловек, а потому, что любил так, что город услышал.

Журналист: А Наталья могла бы спасти Луиса полностью?

Роберт Фадер: Это самый болезненный вопрос. В сказке — да. В этой истории — нет. Она доходит до его души. Она возвращает ему сознание. Она помогает ему исправить заражённую мелодию. Но не может отменить цену. И в этом трагедия: любовь оказывается настоящей, сильной, спасительной, но не всемогущей.

Журналист: Тогда в чём смысл такой любви?

Роберт Фадер: В том, что она всё равно меняет мир. Она не всегда сохраняет нам человека рядом. Но она может спасти в нас человеческое. Наталья после финала не становится пустой. Она страдает, но живёт. А в эпилоге она говорит: «Спасибо, мой любимый, за эту жизнь. Я буду жить её дальше — со всей возможной радостью». Для меня это одна из главных фраз романа.

Журналист: Вопрос, который многие захотят задать осторожно. Наталья существует?

Роберт Фадер: Можно я не буду отвечать?

Журналист: То есть у неё есть реальный прототип?

Роберт Фадер: Я действительно был влюблён в неё. Не в литературный образ, не в идею, не в красивое имя, а в живого человека.

Журналист: Почему тогда финал такой трагический?

Роберт Фадер: Потому что она меня оставила. Не постепенно, не после долгого объяснения. Она исчезла из моей жизни неожиданно, почти с одного дня на другой. И я не успел понять, что происходит. Внутри осталось ощущение оборванной мелодии. Я мог написать счастливый финал и сделать вид, что всё хорошо. Но это было бы неправдой. Поэтому Луис исчезает. Не потому, что я хотел наказать Наталью. Нет. А потому, что я хотел честно выразить боль потери.

Журналист: Вы не боялись, что читатель воспримет это слишком лично?

Роберт Фадер: Пусть воспринимает. Литература и должна быть личной. Но личная боль становится литературой только тогда, когда перестаёт быть жалобой. Я не хотел написать: «меня бросили, мне плохо». Я хотел написать историю о том, как человек теряет любовь, но не теряет способность любить жизнь.

Журналист: Значит, Наталья в романе — не обвинение?

Роберт Фадер: Конечно нет. Наталья в романе — свет. Даже если реальная история принесла боль, литературная Наталья остаётся образом любви, нежности и силы. Я не хотел превращать её в виновницу трагедии. Наоборот: она остаётся той, кто продолжает жить и хранить мелодию.

Журналист: В романе много музыки. Это связано с вашей деятельностью как музыканта?

Роберт Фадер: Да. Я пишу музыку как Luis Fader, а романы — как Robert Fader. Но для меня это не две разные жизни. Это один мир, просто на разных языках. Иногда мысль приходит как сцена, иногда как мелодия. В «Волнах любви» музыка стала не украшением, а самой тканью сюжета.

Журналист: Вы пишете на разных языках. Это влияет на стиль?

Роберт Фадер: Очень. Каждый язык даёт другой ритм. Испанский даёт страсть и движение. Русский даёт глубину, тень, внутреннее напряжение. Итальянский даёт красоту формы. Мне нравится жить между языками. Возможно, поэтому мои истории часто находятся между мирами.

Журналист: Вы родом из Аргентины, но пишете для русскоязычной аудитории. Это тоже часть вашей литературной идентичности?

Роберт Фадер: Да. Я не хочу быть только «аргентинским автором» или только «автором в России». Мне ближе выражение: универсальный автор в России. Я пишу из своего опыта, но мои темы не принадлежат одной стране. Любовь, потеря, память, одиночество, надежда — это понятно везде.

Журналист: Вернёмся к возможным вопросам читателей. Почему Виктор, отец Натальи, появляется не до самого конца?

Роберт Фадер: Потому что его роль не в том, чтобы быть главным героем. Он