Сгорая от любви - Рокиа Страница 47

её тяжелые, размеренные шаги начинают приближаться в моем направлении. Ингрид плавно останавливается прямо напротив меня, её губы кривятся в хищной ухмылке, а мышцы лица напрягаются, превращаясь в каменную маску: — Что-то у тебя сегодня слишком бледный и потрепанный вид, дорогая. Тебя что-то тревожит? Неужели наша драгоценная королевская фаворитка желает, чтобы её сегодня кто-нибудь подменил на посту?

Я послушно опускаю взгляд в пол, как того строго требует регламент этикета при общении с высшим руководством: — Благодарю за вашу чуткость и заботу, Дама Ингрид, но я абсолютно здорова и полностью готова к исполнению своих обязанностей перед Его Величеством.

Я не вижу её лица, но готова дать руку на отсечение: прямо сейчас она буравит меня взглядом, в котором горит лишь одно неистовое желание — уничтожить меня на месте.

— Отлично. Потому что наш Король достоин того, чтобы вокруг него находились исключительно лучшие, а замученное, шатающееся от усталости отребье в его покоях неуместно. Я буду лично следить за каждым твоим шагом сегодня, Вирджиния. А вы, девочки, держитесь наготове — возможно, скоро одной из вас придется занять её место. На этом всё. Живо все по своим рабочим точкам!

Звук её каблуков медленно удаляется по коридору, пока окончательно не растворяется в тишине. Стоит двери захлопнуться, как я тут же срываюсь с места и бросаюсь к передним рядам. Вместе с остальными девчонками мы аккуратно подхватываем бледную Лею под мышки, помогая ей пересесть на низкую деревянную скамью, и я с максимальной осторожностью принимаюсь стягивать с её правой ноги испачканную белую обувь. Белый хлопковый носок, уже успевший насквозь пропитаться темной, сочащейся кровью, заставляет мою кожу покрыться колючими мурашками от ужаса.

В этот момент чьи-то пальцы мягко ложатся на мое плечо. Я вскидываю голову и встречаюсь взглядом с Терезой, которая настойчиво кивает мне в сторону выхода: — Оставь её нам, Вирджиния, мы сами всё обработаем. Живо уходи. Если ты вовремя не явишься в королевские покои к моменту подачи утреннего завтрака Его Величества, ты просто преподнесешь Ингрид идеальный повод на блюдечке, чтобы она сорвала на тебе свои садистские наклонности.

— Вот, я принесла аптечку, — к нам подбегает запыхавшаяся Тайла, крепко сжимая в руках белый пластиковый чемоданчик с красным крестом. — Лея, маленькая моя, сейчас я постараюсь сделать всё максимально аккуратно, но тебе придется немного потерпеть, хорошо? Держись за меня.

Пострадавшая девчонка лишь беззвучно кивает, из последних сил стискивая зубы, пока её лицо искажается в болезненной гримасе. Мне до безумия хочется остаться здесь, помочь им, сделать хоть что-то… Но здравый смысл и предостережение Терезы берут верх. Подруга права на все сто процентов. Ингрид дышит мне прямо в затылок, и малейшее опоздание с завтраком Короля превратит мою жизнь в сущий ад.

Я быстро перехожу к угловому прилавку, подхватываю массивный серебряный поднос и уже на ходу мысленно прикидываю, чем наполнить традиционный утренний завтрак Короля. Но что за… Поднос уже укомплектован по всем правилам.

— Я была твоей должницей, к тому же ты сегодня выглядишь неважно, — Полин задорно подмигивает мне и тут же скрывается в глубине кухни за высокими стеллажами.

Я крепче сжимаю пальцами идеально собранный поднос: — Спасибо, — мой тихий шепот моментально растворяется в привычном утреннем хаосе кухни, где каждая служанка уже с головой погрузилась в свои обязанности.

Утро обещало быть безумным. Я сосредоточенно поднимаюсь по широким ступеням, ведущим к личным покоям Его Величества. Коридоры дворца буквально кишат гвардейцами; возле дверей я, как и всегда, замираю для обязательного досмотра личной охраной Короля. Они тщательно перерывают каждую тарелку на моем подносе, а затем бесцеремонно сканируют меня ручным металлоискателем. Я едва сдерживаю тяжелый вздох. Идиотские новые правила. Верховный Жрец после убийства покойного Короля внедрил столько параноидальных систем безопасности, что любой, кто приближается к Эдоардо, оказывается вывернут наизнанку и проверен до самых костей.

Я дважды коротко стучу в массивную дверь и аккуратно переступаю порог: — Ваше Величество.

Я застываю в глубоком поклоне, но в ответ раздается лишь оглушительная тишина. Тяжелые портьеры наглухо задернуты, и лишь один-единственный тонкий луч солнца пробивается сквозь щель, едва освещая погруженную во мрак комнату. Я бесшумно опускаю поднос на журнальный столик. Одеяло на огромной кровати сбито в сторону, оставляя открытой только правую руку Короля, которая безжизненно свисает до самого пола. Я делаю несколько шагов ближе, и мне в нос тут же бьет резкий, удушливый запах перегара. Я инстинктивно зажимаю рот ладонью, стараясь не наступить на пустые винные бутылки, сиротливо раскатившиеся по дорогому персидскому ковру. Господи, да сколько же он выпил за ночь?

— Ваше Величество, — негромко зову я, но он даже не шевелится.

Часы на прикроватной тумбочке безжалостно напоминают, что у нас осталось всего пятнадцать минут. Если Король вовремя не явится в зал Совета, вся вина за сорванный график камнем падет на мою голову. И я уже наяву вижу, как Дама Ингрид с садистским восторгом воспользуется этим предлогом, чтобы устроить мне очередную «показательную порку».

Уф, и что мне теперь делать? До сегодняшнего дня он еще ни разу не нажирался до такой степени, чтобы вообще не реагировать на внешние раздражители. По-хорошему, мне стоит подойти и слегка потрясти его за плечо, но строжайший этикет дворца гласит: никто из прислуги не имеет права даже прикасаться к членам королевской семьи. Я делаю глубокий вдох. Ладно, я коснусь его ровно настолько, насколько это необходимо для его же спасения. Если я его сейчас не растолкаю, мне вскоре вообще не придется соблюдать никакие правила.

Я протягиваю руку и осторожно касаюсь его обнаженного предплечья. Мои пальцы замирают прямо над сморщенным, уродливым лоскутом обугленной кожи, который тянется от самого локтя. Господи, какая же это была невыносимая, адская боль… И ведь он никому об этом не рассказал. Запер всё это глубоко внутри себя и просто продолжил жить дальше, делая вид, что ничего не произошло.

Так, стоп, Вирджиния, что за черт?! Жалость, сострадание или нежность — это последние чувства, которые я должна испытывать по отношению к этому человеку. Я случайно задеваю указательным пальцем рваный край его ожога и невольно вздрагиваю. Почему ни в одном официальном гримуаре жрецов нет ни единого упоминания об этом? Наследник, ведущий священную охоту на Проклятие, всегда описывается в хрониках как великий спаситель человечества, исполняющий свой долг с гордо поднятой головой. Там нет ни слова о первобытном огне, который заживо пожирает и обугливает его собственную плоть. И кто знает, сколько еще жутких тайн скрывает в себе