Сгорая от любви - Рокиа Страница 46

согласно киваю ей. Тереза выходит из комнаты, а я принимаюсь лихорадочно заправлять постель, пока мои мысли судорожно перестраиваются под совершенно новым углом. А ведь в её словах есть здравое зерно. Если мне действительно удастся получить доступ в залы Королевской библиотеки, мои шансы докопаться до истинных истоков Проклятия (Male) возрастут в сотни раз. Те брошюры, по которым учатся послушники, полностью переписаны и перефразированы самими жрецами — они словно хирургически дозируют и фильтруют каждую крупицу знаний, которую дают студентам. Я с силой взбиваю подушку и резкими движениями выравниваю края простыни. Готово. Я вскидываю глаза на часы и цепенею… До построения осталось ровно пять минут!

Я хватаю книги, прижимаю их правым локтем к боку, настежь распахиваю тяжелую дверь и на полной скорости вылетаю из блока общежития.

Возле каменного парапета, скрестив руки на груди, меня уже поджидает Габриэль. На его лице написано крайнее удержание гнева. — Я торчу здесь уже целых двадцать минут! Скажи мне хотя бы, что ты нашла то, ради чего мы так рисковали!

Я лишь разочарованно качаю головой в ответ: — Ты успеешь вернуть их на место до того, как начнется шумиха? — приглушенно бормочу я, пока мы оба стремительно припускаем в сторону главного административного корпуса дворца.

Аллейные дорожки сейчас абсолютно пусты: к этому часу весь обслуживающий персонал двора уже стягивается на распределение ежедневных обязанностей. Если я опоздаю хотя бы на полминуты, Дама мгновенно зафиксирует мое отсутствие в строю.

Габриэль с силой толкает массивную дубовую створку и придерживает её, пропуская меня вперед: — Придется успеть. Если хоть один придурок из послушников поднимет вой из-за кражи, жрецы тут же начнут копать. А сейчас далеко не самое подходящее время для новой охоты на ведьм.

— Ты прав. Я твоя должница… Расскажешь обо всем позже.

Он коротко кивает, и на этом наши пути расходятся: Габриэль на полной скорости скрывается в правом крыле здания, а я бросаюсь в левое. Сердце испуганно колотится где-то в районе горла, пока я преодолеваю последние метры длинного коридора и резко закладываю вираж за угол, ведущий прямиком на дворцовую кухню. Слава богу, тяжелая дверь еще открыта. Я перевожу дух и незаметно проскальзываю внутрь, стараясь слиться со стеной. Занимаю свое место в шеренге аккурат рядом с Тайлой — девушкой, отвечающей за чистоту дворцового белья. Чуть дальше, на две линии впереди, я замечаю Терезу, которая едва заметно одобряюще кивает мне головой. Пронесло.

— Сегодня у нас нет ни одной лишней секунды на раскачку, — леденящий, звенящий голос Дамы Ингрид заставляет кровь буквально застыть в моих венах. — Мне нужна первая линия служанок в залах для завтрака членов Совета. Вторая линия отправляется на генеральную уборку королевских покоев. Третья…

В своих тонких пальцах она медленно и ритмично прокручивает длинный стальной прут. Тот самый, который она без тени сомнения пускает в ход, стоит ей заметить хотя бы одну выбившуюся из прически прядь у прислуги. Меня пробивает мгновенный озноб; я до сих пор отчетливо помню, как этот кусок железа со свистом опускался на мою руку — шрамы от тех ударов не зажили до сих пор. У Энджелин были принципиально иные методы поддержания дисциплины во дворце: она никогда не опускалась до банальной физической жестокости. Ингрид же, напротив, испытывает извращенное, почти физическое наслаждение от того панического ужаса, который она сеет вокруг себя.

Она резко останавливается прямо напротив Леи — совсем молодой новенькой девчонки служанки.

— О нет… — едва слышно выдыхает Тайла справа от меня.

— Что там такое? Прическа вроде в идеальном порядке, — так же тихо, одними губами уточняю я.

— Туфли… посмотри на её ноги.

Я опускаю взгляд вниз. На Лее нет тех обязательных, предписанных строжайшим дворцовым этикетом умопомрачительных шпилек. Вместо них на её ногах надеты простые, чистые белые спортивные кроссовки.

— Надо же, какая прелесть. Удобно, дорогая? — вкрадчиво шипит Ингрид, и на её лице расплывается такая приторная, уродливая гримаса, что к моему горлу мгновенно подступает тошнота.

— Д-да… Дама Ингрид… У меня просто сильное растяжение лодыжки, и дежурный лекарь строго-настрого запретил… — испуганно лепечет несчастная Лея, стремительно бледнея.

Я делаю глубокий, судорожный вдох, до боли сжимая кулаки: — Какого черта её никто заранее не предупредил? — цежу я сквозь зубы.

В прежние времена Энджелин в наказание за подобное нарушение просто заставила бы её тренировать походку на самых высоких каблуках по десять часов в сутки на протяжении декады, но… Я невольно вздрагиваю от неожиданности. Ингрид с размаху, с дикой силой впечатывает острый наконечник своего железного хлыста прямо в подъем стопы Леи. Из горла бедной девчонки вырывается задушенный, полный невыносимой боли крик.

— Дворцовый этикет — это закон, который обязан соблюдаться беспрекословно, — ледяным тоном чеканит Ингрид.

Лея судорожно кривит губы, из последних сил пытаясь удержать вертикальное положение, пока из её груди один за другим вырываются глухие, хриплые стоны.

— Чтобы это послужило хорошим уроком для каждой из вас! — повышает голос Дама Ингрид, медленно обводя взглядом замершую в ужасе шеренгу. — Правила созданы для того, чтобы им подчинялись, а не для того, чтобы вы устраивали здесь свои личные лавочки ради собственного комфорта! Это Королевский дворец. Находиться в этих стенах — величайшая привилегия, и вы даже близко не способны осознать, сколько сотен несчастных прямо сейчас за воротами мечтают оказаться на вашем месте!

Она наваливается на стальной прут еще сильнее, буквально вкручивая его в ногу девчонки, и Лея с тихим всхлипом ломается, падая на колени: — Вы имеете высочайшую честь лично прислуживать Его Величеству Королю — человеку, который твердой рукой держит бразды правления всем государством и ежеминутно защищает каждого из нас. И я требую от вас абсолютного, тотального уважения и стопроцентной отдачи! Я достаточно ясно выразилась?!

— Да, Дама Ингрид, — нестройным, намертво перепуганным хором отзывается шеренга, и этот звук заставляет надзирательницу удовлетворенно заулыбаться.

Она наконец убирает прут, брезгливо перешагивает через стонущую девушку и медленно двигается дальше вдоль рядов. Лея тут же заваливается вперед, вся её фигура крупно дрожит от шока; она судорожно зажимает рот ладонью, пытаясь подавить рвущиеся наружу истерические, полные боли рыдания. Тяжелый, свинцовый обруч намертво сжимает мою грудную клетку.

Тайла мертвой хваткой вцепляется в мой локоть, чувствуя мое нарастающее напряжение: — Даже не думай дергаться, Вирджиния. Стой смирно. Ты сейчас ничем ей не поможешь, только сделаешь хуже для вас обеих.

— Я знаю, — глухо шепчу я.

Ни одна служанка во дворце не имеет права покинуть строй до тех пор, пока Дама лично не завершит утренний обход. И вот