Наследница и Орк - Финли Фенн Страница 37

С губ Натта сорвался еще один тяжелый вздох, челюсти крепко сжались.

— Глупая девочка, — сказал он, и на этот раз это прозвучало почти с мольбой. — Ты не знаешь, чего я потребую от тебя. Или какую месть мы свершим.

И снова месть. Но даже при этом внезапная дрожь, пробежавшая по спине Эллы, не была ужасом, страхом или тревогой. Это было лишь чистое, волнующее, радостное возбуждение, раскручивающееся под кожей. Натт говорил «да». Ведь так? Разве не так?

— Но ты ведь хочешь отомстить, — прошептала Элла, в то время как ее осмелевшая рука потянулась и осторожно, неуверенно провела по его теплой голой груди. — Не так ли?

Его взгляд опустился вслед за ее рукой, наблюдая, как она прикасается к нему, и когда его глаза наконец снова поднялись, они были опасными, теплыми, живыми.

— Ах, — ответил он почти неслышно. — Хочу.

Он хотел. И это было единственным, что имело значение в этот момент, и улыбка облегчения на лице Эллы была настолько внезапной, настолько широкой, что, казалось, ее лицо треснет.

— Значит, таков наш план, — твердо произнесла она. — Я провожаю тебя обратно к твоей горе, я возвращаюсь домой вовремя, чтобы разобраться с Альфредом, я заставляю его прекратить охотиться на тебя навсегда, а после этого мы остаемся… друзьями.

Рот Натта скривился, его взгляд снова напряженно устремился в сторону — но он сделал глубокий вдох и кивнул. Говоря «да». Да.

— Ах, моя глупая девочка, — сказал он. — Друзьями.

Глава 16

Поход к горе был… чудесным.

Это должно было стать крайне неприятным испытанием, думала Элла. Мчаться по лесу с раненым орком, будучи одетой лишь в ночную сорочку и овчину, и всё это время спасаться от ужасных охотников, посланных твоим суженым.

Сомневаться в том, что за ними теперь идут, не приходилось — об этом свидетельствовал и регулярный лай где-то вдалеке, и изматывающий темп, который задал Натт, то шагая, то переходя на бег по невидимым тропам среди деревьев. Но небо над головой было ясным и безоблачным, сапоги Эллы были прочными и сухими — а главное, она была с Наттом.

И несмотря на свои раны, Натт всё так же, даже спустя столько лет, чувствовал себя в лесу как дома, а потому был весьма забавным попутчиком. Качался на ветвях деревьев здоровой рукой, срывался с места, чтобы рассмотреть то или это, возвращался с пригоршнями семян и ягод, чтобы Элла могла перекусить на ходу.

— Ах, — радостно произнёс он, высыпав очередную порцию ярко-красных ягод в сложенные лодочкой ладони Эллы и с пугающей фамильярностью закинув одну ей в рот. — Посмотри-ка на это, девочка.

С этими словами он запрыгнул на очередное дерево, подтянувшись здоровой рукой и приземлившись на ветку здоровой ногой. А затем зашагал по ней, казалось, вовсе не замечая, насколько она тонкая, сорвал что-то со ствола и, спрыгнув обратно, встал перед Эллой.

— Видишь? — спросил он, протягивая ей добычу — и Элла увидела то, что показалось ей ничем не примечательной маленькой семенной коробочкой. Но затем вторая рука Натта поднялась и нежно провела по ней — и коробочка внезапно взорвалась цветением, россыпью жёлтого и белого.

Элла сначала вскрикнула, потом рассмеялась, а затем заворожённо уставилась на яркие цветы, осторожно потянувшись, чтобы дотронуться до них пальцем. А потом со странным чувством неизбежности наблюдала, как Натт поднял веточку с цветами и вплёл её ей в волосы.

— Светлая, прекрасная девочка, — сказал он; его губы дрогнули в улыбке, а коготь легонько скользнул по её щеке. — Ты расцвела, как эти цветы, пока мы были в разлуке.

Элла почувствовала, как её лицо загорается, и опустила взгляд на свой нынешний наряд.

— Нет, я стала совершенно нелепой, — поправила она его. — Я одета в ночную сорочку и овчину, и, скорее всего, прямо сейчас моё лицо покрывается веснушками. А мои волосы, — она поморщилась и подняла руку, чтобы ощупать беспорядочный хаос растрепавшихся волн, — это сущий кошмар, Наттфарр.

Но Натт лишь наклонился, захватил горсть волос Эллы и поднёс их к носу, глубоко вдыхая.

— Твои волосы, — хрипло произнёс он, — это яркая корона от лесных богов, девочка. И будь моя воля, — он немного отстранился; его оценивающий взгляд скользнул вверх и вниз, — ты бы носила только меха. И драгоценности. И больше ничего.

Он целенаправленно потянулся когтем, чтобы дёрнуть за вырез ночной сорочки Эллы, почти так, словно собирался разорвать её. И хотя ей следовало бы отшатнуться и снова зашагать вперед — за ними ведь гнались, — она лишь стояла там, пока эта рука скользила вниз, чтобы медленно, с нажимом лечь на её грудь сквозь тонкую ткань.

— Их следует выставлять напоказ, — промурлыкал Натт, и каждое слово отзывалось низкой, пульсирующей дрожью между ног Эллы. — Их следует обнажать и демонстрировать там, где их можно сжимать, и сосать, и целовать, когда бы я того ни пожелал.

У Эллы перехватило дыхание, её сосок уже затвердел и болезненно вытянулся под его ладонью, а Натт шагнул ближе и накрыл другой рукой вторую грудь, обжигающе, шокирующе и близко.

— Знаю, это бы тебя порадовало, девочка, — заурчал он. — Тебе бы понравилось, чтобы твой орк одевал тебя, и ты бы вышагивала рядом с ним с гордо поднятой головой.

Картина этого тут же вспыхнула в мыслях Эллы, невероятно яркая и шокирующе интригующая. Как она, гордая и бесстыдная, идёт рядом с Наттом, одетая лишь в орочьи драгоценности и меха. Её соски обнажены, напряжены и покраснели, громко заявляя о том, что он только что с ними делал…

— Конечно же, нет, — выдавила Элла, попятившись назад от его слишком соблазнительного прикосновения; её глаза тревожно заметались по сторонам. — Леди никогда не позволила бы себе ничего столь скандального.

Но Натт лишь склонил голову, его коса перекинулась через плечо, а чёрный язык скользнул по слегка разбитой губе.

— Ах, но ты ещё не леди, — сказал он. — И теперь у нас есть лишь этот один день вместе, прежде чем мы снова расстанемся. Неужели ты не сделаешь мне этот великий подарок, только на сегодня? А потом, быть может, после того как ты так подразнишь меня недолго, мы найдём тайное место и разделим нашу радость прямо под небом?

Элла снова лишилась дара речи, потому что Натт действительно, по-настоящему имел это в виду. Он хотел, чтобы она шла рядом с ним, прямо сейчас, в таком виде, а затем