Боевой офицер в брачном агенстве: за сбежавших мужей ответственность не несём - Марьяша Ришелье Страница 34

— Я солдат, — ответил я, хотя колени предательски дрожали. — Мы не волнуемся. Мы испытываем тактическое напряжение.

— Это заметно.

Она была прекрасна. Белое платье — простое, без рюшей и оборок (я настоял — сказал, что кружева напоминают мне о баронессе), венок из полевых цветов на золотых волосах, и синие глаза, которые сияли ярче, чем все сокровища пирата Громобоя.

— Ты прекрасна, — сказал я вслух.

Гости собирались постепенно. Первыми пришли орчиха Грымза и эльф Эртиан. Он уже не хромал — сто двадцать семь переломов срослись, а стихи, которые он написал за время лечения, заняли первое место на конкурсе «Болотная лира». Грымза держала его под руку и время от времени поправляла ему воротник — с такой нежностью, что эльф светился от счастья.

— Поздравляю, сваха! — прогудела орчиха, хлопая меня по плечу. Хлопок был такой силы, что я едва устоял на ногах. — Хорошую жену берёшь!

— Спасибо, Грымза. Как папа?

— Папа смирился. Сказал, что стихи — это тоже вид боя. Особенно когда Эртиан читает с выражением.

Эльф кивнул, прижимая к груди томик сонетов:

— Я написал новый цикл. Называется «Ода свахе, который свёл меня с орчихой». Хотите послушать?

— После церемонии, — быстро сказал я. — Обязательно.

Потом прибыли вампирша Леди Виттория с полудраконом. Нимфа и полуволк. Они пришли вместе, вчетвером, и это было самое странное двойное свидание в истории. Вампирша несла зонтик от солнца (подарок полудракона — огнеупорный, с вышивкой в виде летучих мышей), а нимфа вела полуволка на поводке. Буквально. Он был в наморднике.

— Это не то, что вы думаете! — крикнул полуволк, проходя мимо. — Мы просто экспериментируем!

— Мы не думаем! — хором ответили мы с Эмили.

Герцог Монтесума и фея Фиалка появились следом. Герцог сиял, как начищенный таз, и нёс под мышкой свёрток — видимо, свадебный подарок. Фиалка порхала рядом, оставляя за собой шлейф из фиолетовой пыльцы, которая, попадая на гостей, вызывала приступы беспричинного счастья.

— Мои поздравления! — герцог потряс мою руку. — Знаете, а я ведь передумал насчёт гарема!

— Я знаю, — сказал я.

— Нет, вы не понимаете! Я ТАК передумал, что даже продал график! Какому-то султану из Восточных Пределов. За три мешка золота. Он сказал, что это гениально.

— Он ещё не пробовал это воплотить в жизнь, — заметила Эмили.

— Вот именно! — герцог расхохотался. — Но это уже не мои проблемы!

Некромант и готесса-полувампир леди Ноктюрна появились с опозданием — извинились, сказали, что задержались на кладбище, потому что их зомби-джаз репетировал свадебный марш. Они привели с собой скелета с бантиком и игуану, которые теперь, кажется, были неразлучны. Игуана сидела на плече у скелета, и это выглядело настолько мило, что некоторые гости прослезились.

— Мы принесли подарок, — сказала леди Ноктюрна, протягивая чёрную коробку с серебряной лентой. — Это вышивка. Чёрным по чёрному. «Совет да любовь». Мы вышивали вместе. Три недели.

— Спасибо, — сказал я. — Я обязательно повешу это на стену. Хотя, боюсь, не увижу, что там вышито.

— Это и есть магия, — улыбнулась она.

Сирена Глубоких Вод и тритон Акварий

пришли с дочерью. Маленькая сирена Эльза, которая заказывала жениха для мамы, держала в руках букет из подводных цветов и смотрела на всё с видом человека, который выполнил свою миссию и теперь может отдохнуть.

— Мама счастлива, — сообщила она мне. — Тритон тоже. Он научил её не топить корабли. Теперь она топит только пиратские. И то — по праздникам.

Пират Громобой, услышав это, нервно кашлянул.

А потом пришла Баба Яга.

Она появилась с грохотом — избушка на курьих ножках притопала на поляну и аккуратно присела в сторонке, поджав под себя лапы, чтобы не мешать гостям. Из избушки вышли двое. Ягуся — в роскошном зелёном платье, с белыми волосами, уложенными в корону, и с яблоком в руке. И Иван в новой косоворотке, с ромашками в петлице и с ослом на поводке.

— Поздравляю, сваха! — крикнула Ягуся, обнимая меня так крепко, что у меня хрустнули рёбра. — Твоя взяла! Не думала, что доживу до этого дня!

— До моей свадьбы? — прохрипел я.

— До свадьбы, которую устроил человек, выживший после знакомства со мной! — она расхохоталась. — И после моего сватовства!

Иван кивнул, глупо улыбаясь. Он выглядел абсолютно счастливым. Осёл тоже.

Когда все гости расселись, церемония началась. Проводил её, по общему решению, некромант — потому что он единственный, кто умел говорить «объявляю вас мужем и женой» таким голосом, что даже мёртвые слышали. Зомби-джаз играл свадебный марш — немного фальшиво, но с душой. Скелет с бантиком был шафером. Попугай крикнул «Согласен!» ровно в нужный момент. Игуана Мрак несла кольца на хвосте.

А потом была клятва.

— Я, Рейгер, — сказал я, глядя в синие глаза Эмили, — бывший солдат, временный сваха обещаю тебе: я буду рядом. Всегда. Даже если придёт Баба Яга. Даже если придётся прятаться под кроватью. Даже если ты захочешь беличью ферму и двести сорок семь икринок. Я обещаю любить тебя. Без приворота. Без магии. Настоящей любовью, которую я нашёл в офисе брачного агентства.

Эмили всхлипнула. По её щекам потекли слёзы — и я испугался, что сказал что-то не то. Но она улыбнулась.

— А я, Эмили, — сказала она дрожащим голосом, — бывшая помощница, нынешняя невеста и будущая жена самого наглого и самого доброго свахи в мире, обещаю: я буду рядом. Всегда. Даже если ты опоздаешь. Даже если ты сожжёшь анкету. Даже если ты будешь прятаться под кроватью — я залезу туда вместе с тобой. Потому что ты научил меня: любовь — это не только розы и серенады. Любовь — это чесночный соус на двоих, наблюдение за свиданиями из-под пальмы и готовность опаивать клиентов приворотом ради спасения собственной жизни.

А потом мы поцеловались. Взасос, как завещала Баба Яга. И зомби-джаз грянул что-то невероятное — не то вальс, не то танго, не то похоронный марш, но всем понравилось. И некромант объявил нас мужем и женой таким голосом, что даже мёртвые зааплодировали. И где-то вдалеке, на грани слышимости, раздался скрип курьих ножек — но теперь он звучал как колыбельная.

Потом был пир. Потом — танцы. А когда стемнело и гости начали расходиться, мы с Эмили сидели на берегу