Боевой офицер в брачном агенстве: за сбежавших мужей ответственность не несём - Марьяша Ришелье Страница 33

Я моргнул. Потом ещё раз.

— ...если ты развалил моё агентство, я тебя убью! — продолжала сестра, перешагивая через порог. — Если тебя убили — похороню с почестями! Если ты испортил картотеку — четвертую! Если...

Она остановилась. Потому что заметила, что офис цел. Что бумаги разобраны. Что на столе лежит мешочек с золотом. Что я стою — живой, здоровый, с кружкой кофе в руке. И что Эмили стоит рядом со мной. Ближе, чем обычно.

— О, — сказала сестра. — Вы живы. И агентство... — она огляделась. — В порядке. Даже лучше, чем в порядке. Тут... чисто. И дверь новая. И вмятина на стене зашпаклёвана. И...

Она замолчала. Её взгляд упёрся в меня. Потом в Эмили. Потом в то, как близко мы стоим друг к другу. Потом в мою руку, которая всё ещё лежала на её плече.

— Та-а-ак, — протянула она, и её глаза сузились. — А это что такое?

— Сестра, я всё объясню, — начал я.

— Объяснишь, — согласилась она. — Но сначала — подарки!

Она бросила чемодан и взмахнула поводком. За её спиной стоял связанный человек.

Это был мужчина. Высокий. Загорелый. С чёрной повязкой на одном глазу и серьгой в ухе. На нём была пёстрая бандана, кожаная жилетка, широкие штаны, заправленные в высокие сапоги. За поясом торчала сабля. На плече сидел попугай. Попугай был ярко-зелёным и смотрел на меня с таким выражением, словно прикидывал, с какого бока лучше клюнуть. От мужчины пахло ромом, солью и приключениями.

Пират. Моя сестра привезла пирата.

— Эмили, детка! — пропела сестра, подтаскивая пирата в центр офиса. — Я привезла тебе пирата в женихи!

Тишина. Звенящая. Абсолютная. Такая тишина, в которой слышно, как попугай на плече у пирата перебирает перья. Я медленно перевёл взгляд с пирата на сестру. С сестры — на Эмили. С Эмили — на пирата. Попугай наклонил голову и каркнул: «Йо-хо-хо!»

— Что? — произнёс я. Всего одно слово. Но, кажется, в него вместилось всё: изумление, негодование, лёгкая паника и обещание долгого и мучительного разговора с сестрой.

— Пират! — радостно повторила сестра, не замечая выражения моего лица. — Его зовут Капитан Громобой! Мы познакомились на Солнечных островах! Он как раз искал жену, а я вспомнила, что у нас есть Эмили! Прекрасная, нежная, одинокая...

— Я не одинокая! — пискнула Эмили.

— ...и я подумала: а почему бы и нет? — закончила сестра. — Громобой, это Эмили. Эмили, это Громобой. Он, правда, иногда грабит корабли, но в свободное время очень милый. И у него есть попугай!

— Йо-хо-хо! — подтвердил попугай.

— Сестра, — начал я ледяным тоном, — Эмили не нужен пират.

— Почему? — сестра нахмурилась. — Пираты — это романтично! Приключения! Сокровища! Абордаж! Ты вообще знаешь, сколько стоит один пиратский рейд? Они очень обеспеченные!

— Дело не в деньгах.

— А в чём?

— В том, — я шагнул вперёд и взял Эмили за руку, — что Эмили занята.

Сестра замерла. Её глаза медленно переползли с моего лица на наши переплетённые пальцы. Потом обратно. Потом снова на пальцы. Я буквально видел, как в её голове крутятся шестерёнки.

— Занята? — переспросила она. — В каком смысле?

— В самом прямом, — ответил я.

— Ты и Эмили?..

— Да.

— Но... как? Когда? Почему мне никто не написал?!

— Ты была в отпуске! — я начинал закипать. — Ты оставила меня с картотекой безумных клиентов, с баронессой, которая хотела меня съесть, с орчихой, которая снесла дверь, с некромантом, который угрожал проклятием, и с Бабой Ягой! Я не успевал писать письма! Я выживал!

— С Бабой Ягой?! — глаза сестры расширились. — Баба Яга здесь была?!

— Да! И я сосватал ей Ивана-дурака! С прессом в восемь кубиков! Для стирки! И для разврата!

— Для разврата?! — сестра попятилась и наткнулась на пирата.

— Йо-хо-хо? — неуверенно каркнул попугай.

— А ещё, — продолжал я, распаляясь, — у нас теперь есть двести сорок семь икринок! Русал родил их прямо в аквариуме «Золотого блюда»! И я сидел под кроватью, потому что боялся, что Баба Яга меня съест! А ты привозишь пирата?!

В кабинете повисла пауза. Сестра смотрела на меня. Эмили смотрела на меня. Пират смотрел на меня. Даже попугай смотрел на меня с каким-то новым уважением.

— Так, — сказала сестра, снимая шляпу. — Кажется, мне нужно выпить.

— Кофе? — предложила Эмили.

— Нет. Рома. Громобой, у тебя есть ром?

— Всегда, — пират вытащил откуда-то из-за пояса флягу. — Кто-нибудь объяснит мне, что здесь происходит? Я так понимаю, невеста отменяется?

— Отменяется, — подтвердил я.

— Йо-хо-хо, — грустно сказал попугай.

— Ничего, — пират философски пожал плечами, — значит, не судьба. Но я бы хотел остаться на свадьбу. В качестве гостя. Я никогда не видел свадьбу человека, который выжил после Бабы Яги.

— Йо-хо-хо, — сказал попугай. На этот раз — одобрительно.

А я стоял и думал: когда всё начиналось — с анкет, с баронессы, с чесночного соуса и наблюдений из-под пальмы, — я и представить не мог, что всё закончится так. Или, наоборот, начнётся. Потому что, кажется, это был ещё не конец.

Это было только начало.

Эпилог: Там, где заканчиваются анкеты

Свадьбу играли через месяц.

За это время произошло многое. Сестра перестала злиться на меня за то, что я «соблазнил её лучшую помощницу» (её слова). Пират Громобой официально зарегистрировался в гильдии и получил сертификат, подтверждающий, что он больше не грабит корабли — только если очень попросят. Попугай выучил новую фразу: «Согласен!» — специально для церемонии. А я наконец-то разобрал последнюю стопку анкет.

Поляна была выбрана не случайно. Лесная, просторная, с видом на озеро — чтобы русал Аквамарин и леди Урсула могли присутствовать, не вылезая из воды. Двести сорок семь мальков (уже вылупившихся, кстати — шустрые такие, с папиными глазами) плескались у берега. Тритон, тот самый, что женился на сирене, вызвался быть спасателем — на случай, если кто-то из гостей упадёт в воду.

— Ты волнуешься? — спросила Эмили,